перед 
Ростовом до тех пор, пока он не завладеет у нее в тылу переправой через Дон в 
Ростове. 
Далее, противник большими силами атаковал также группу Голлидта, преследуя, 
видимо, 
также цель сковать наши силы до тех пор, пока он не сможет их окружить, взяв 
Ростов и 
охватив их со стороны среднего Донца. Этими атаками, предпринимаемыми как 
против 
корпуса Мита в углу между Доном и Донцом, так и по обе стороны от Каменска, 
противник, вероятно, одновременно стремился не дать нам бросить против него на 
среднем Донце силы, которые мы могли бы здесь высвободить. 
Вновь перед командованием группы армий встал вопрос, за ликвидацию какой из 
двух 
угроз следовало взяться в первую очередь. В полосе группы Голлидта две танковые 

дивизии (7 тд и 11 тд) стояли наготове для переброски на западный фланг, на 
среднее 
течение Донца. Как бы ни была велика опасность, угрожавшая нам в недалеком 
будущем, 
командование группы армий считало все же первоочередной задачей ликвидацию 
угрозы 
под Ростовом. Нужно было сделать все, чтобы обеспечить отход через Ростов не 
только 4 
танковой армии, но также, по крайней мере, и всей 1 танковой армии. Иначе никак 
нельзя 
было рассчитывать на то, что на западном фланге когда-либо удастся 
сосредоточить 
достаточные силы, чтобы предотвратить окружение всего южного крыла Восточного 
фронта у морского побережья. 
Поэтому командование группы армий приняло решение использовать сначала 7 и 11 
тд 
для нанесения контрудара по противнику, наступающему через нижний Маныч на 
Ростов, 
чтобы не дать ему отрезать наши войска у Ростова. Однако ввиду недостатка 
горючего 
(все поезда со снабжением направлялись в эти дни через Ростов на кубанский 
плацдарм) 
и из-за того, что нелетная погода не давала авиации возможности поддерживать 
эти 
действия, контрудар не дал положительных результатов в требуемые при данной 
обстановке сроки. А время не ждало. Так как сопротивление 6 армии подходило к 
концу, 
мы должны были ожидать, что через 2-3 недели на нашу голову обрушится 
большинство 
сил противника, которые пока еще были скованы под Сталинградом. Еще 22 января я 

сообщил генералу Цейтцлеру, что ожидаю появления этих сил в районе Старобельска,
 то 
есть в широкой бреши между группами армий "Дон" и "Б". 
В этот день Гитлер, наконец, принял решение отвести, по крайней мере, часть сил 
1 
танковой армии не на кубанский [439] плацдарм, а через Ростов, то есть 
перебросить их 
на то оперативное направление, которое в будущем должно было стать решающим. 
Хотя 
это было и половинчатое решение, его нужно было приветствовать как идущее все 
же 
навстречу оперативному замыслу командования группы армий "Дон". Оставалось 
только 
возможно скорее осуществить этот отвод, чтобы 4 танковая армия могла быть как 
можно 
раньше переброшена на западный фланг группы армий. Для того чтобы 1 танковая 
армия 
могла быть достаточно быстро отведена назад через Ростов, нужно было, чтобы и 
вся 
группа "А" в целом согласовала с ее отходом темпы своих передвижений. Но, 
видимо, 
группа "А" и сейчас еще не могла ускорить эти темпы в необходимой степени. Мне 
так и 
не удалось до конца выяснить причину этого. Во всяком случае, командование 1 
танковой 
армии утверждало позже, когда армия уже поступила в мое подчинение, что она с 
самого 
начала могла производить отход более быстрыми темпами. Но ее все время 
задерживали 
указания сверху. Как командование группы армий "А", так и ОКХ отрицали это. Во 
всяком случае, командование группы "А" намеревалось так организовать отход 
своего 
левого фланга, который 23 января находился еще у Белой Глины в 50 км восточнее