правила, что на решающем направлении ни в коем случае не следует жалеть сил, 
что в 
случае надобности следует жертвовать второстепенными фронтами или идти на 
известный риск путем их решительного ослабления. Так, во время летнего 
наступления 
1942 и 1943 годов он не мог решиться поставить на карту все, чтобы добиться 
успеха, В то 
же время он не был в состоянии или не хотел предусматривать необходимые меры на 

случай, если потребуется изменить неблагоприятное развитие событий. 
Что касается оперативных целей Гитлера - по крайней мере, в войне с Советским 
Союзом, - то они в значительной [312] степени обусловливались политическими и 
военно-экономическими соображениями. Об этом уже вскользь упоминалось во 
вводных 
замечаниях к кампании в России и будет далее говориться при описании 
оборонительных 
боев 1943-1944гг. 
Безусловно, политические, а в настоящее время, прежде всего 
военно-экономические 
вопросы играют существенную роль при определении стратегической цели войны. Но 
Гитлер не учитывал следующего обстоятельства: захват и особенно удержание 
территории должны иметь предпосылкой победу над вооруженными силами противника. 

Пока этот военный фактор не достигнут, занятие ценных в военно-экономическом 
отношении районов, то есть достижение территориальной цели войны, остается 
сомнительным, а их длительное удержание - невозможным. Об этом наглядно 
свидетельствует война с Советским Союзом. Тогда еще не было возможно, как 
теперь, с 
помощью авиации и различных видов оружия дальнего действия настолько разрушить 
военную промышленность и сеть коммуникаций противника, чтобы его вооруженные 
силы оказались не в состоянии продолжать борьбу. 
Как ни верно, что стратегия должна быть служанкой политического руководства, 
тем не 
менее, последнее не может до такой степени пренебрегать стратегической целью 
всякой 
войны - уничтожением армии противника, как это имело место при определении 
Гитлером оперативных целей войны. Лишь победа открывает путь к достижению 
политических и экономических целей. 
Теперь я подхожу к тому решающему фактору, который составлял у Гитлера основу 
руководства: переоценка силы воздействия воли, его воли, которой якобы 
достаточно 
было воплотиться в убежденность даже у самого молодого пехотинца, чтобы 
подтвердить 
правильность его решений, чтобы обеспечить успех выполнения его приказов. 
Сильная воля полководца является, разумеется, одним из существенных условий 
победы. 
Иногда сражение бывает проигранным, успех - упущенным только потому, что в 
решительный момент воля командира оказалась парализованной. Но воля командира к 

победе, помогающая ему выстоять и в трудные, критические моменты, это не то, 
что воля 
Гитлера, проистекавшая у него, в конце концов, из веры в свою "миссию". Такая 
вера 
неизбежно ведет к безосновательному отстаиванию своих взглядов, равно как и к 
убеждению, что собственная воля может превзойти границы, которые ставит на ее 
пути 
суровая действительность, пусть это будут границы, заключающиеся в многократном 

превосходстве сил противника, [313] в условиях места и времени или просто в том 

обстоятельстве, что в конце концов и противник обладает волей. 
Убежденный в том, что его воля, в конечном счете, восторжествует, Гитлер был, в 
общем, 
мало склонен к тому, чтобы принимать в расчет предполагаемые намерения 
командования противника. Так же мало был он готов признать даже самые надежные 
данные, скажем, о многократном превосходстве противника. Он отклонял их, либо 
преуменьшал, утверждая, что соединения и части противника плохо подготовлены, 
либо 
прибегал к своему излюбленному приему - перечислению цифр, относящихся к данным 

о военной промышленности Германии. Так, фактор воли фюрера исключил в известной 

мере такие существенные элементы, как "оценка обстановки", из которой должно 
вытекать решение любого командира. Но тем самым Гитлер оставил почву реальной 
действительности. 
Странным, однако, было то, что эта переоценка значения собственной воли, это 
игнорирование возможных намерений и сил противника сочетались с отсутствием 
необходимой смелости при принятии решения. После успехов, которых Гитлер 
добился к 
1938 г. на политической арене, он в вопросах политики стал азартным игроком, но