| |
в
военной области боялся всякого риска. Смелым решением Гитлера с военной точки
зрения можно считать только решение оккупировать Норвегию, хотя и в этом
вопросе
инициатива исходила от гросс-адмирала Редера. Но даже и здесь, как только
создалась
критическая обстановка под Нарвиком, Гитлер был уже готов отдать приказ об
оставлении города и тем самым пожертвовать главной целью всей операции -
обеспечением вывоза руды. При проведении наступления на западе также проявилась
боязнь Гитлера пойти на военный риск, о чем уже шла речь выше. Решение Гитлера
напасть на Советский Союз было, в конце концов, неизбежным следствием отказа от
вторжения в Англию, риск которого опять-таки показался Гитлеру слишком большим.
Во время кампании против России боязнь риска проявилась в двух формах.
Во-первых,
как будет описано ниже, в отклонении всякого маневра при проведении операций,
который в условиях войны, начиная с 1944 г., мог быть обеспечен только
добровольным,
хотя и временным оставлением захваченных районов. Во-вторых, в боязни оголить
второстепенные участки фронта или театры военных действий в интересах участка,
который приобретал решающее значение, даже если на этом участке складывалась
явно
угрожающая обстановка. [314]
Это стремление избежать риска в военных вопросах было обусловлено, по-видимому,
следующими тремя причинами: во-первых, подсознательным чувством Гитлера, что он
не
обладает талантом полководца для того, чтобы в случае необходимости преодолеть
кризис, связанный с подобным риском; то, в чем он не мог полагаться на самого
себя, ой в
еще меньшей мере мог доверить своим генералам; во-вторых, свойственным каждому
диктатору беспокойством по поводу того, как бы обнаружившиеся ошибки не
подорвали
его престиж (естественно, в конечном итоге в результате неизбежно допускаемых в
таком
случае военных ошибок обычно происходит еще большая потеря престижа); в-третьих,
коренившимся в его властолюбии нежеланием отказаться от того, чем он однажды
овладел.
В связи со сказанным следует упомянуть о другом свойстве характера Гитлера,
против
которого вели безуспешную борьбу как начальник его Генерального Штаба, генерал-
полковник Цейтцлер, так и я в бытность мою командующим группой армий.
Гитлер любил, как можно дольше оттягивать всякое решение, которое ему было
неприятно, но без которого он все же не мог обойтись. Это случалось всякий раз,
когда
нужно было, своевременно бросив в бой свои силы, воспрепятствовать
намечающемуся в
связи с обстановкой боевому успеху противника или не дать противнику
возможности
использовать имеющийся успех. Начальник Генерального Штаба вынужден был целыми
днями вести борьбу с Гитлером, когда речь шла о том, чтобы высвободить силы с
менее
угрожаемых в данный момент участков фронта для тех районов, где создалась
критическая обстановка. Обычно он давал слишком мало сил и слишком поздно, так
что в
последующем ему приходилось давать их в несколько раз больше, чем это
потребовалось
бы для восстановления положения в том случае, если бы он немедленно предоставил
затребованное вначале количество сил. Но нужны были недели борьбы для того,
чтобы
добиться от него решения об оставлении позиции, которую практически невозможно
было удержать (как, например, в 1944 г. Донецкий бассейн или в 1944г.
Днепровскую
дугу). То же самое случалось, если речь шла о том, чтобы с целью высвобождения
сил
очистить не имеющие никакого оперативного значения выдающиеся вперед участки на
фронте, которому в данный момент никто не угрожал. Видимо, Гитлер все время
верил,
что события будут развиваться все-таки по его желанию и что он может избежать
принятия решений, которые были неприятны ему, ибо означали признание того [315]
факта, что ему пришлось считаться с волей противника. Одновременно он боялся
рисковать, снимая силы с тех участков фронта, которые могли быть ослаблены.
Переоценка значения собственной воли, известная боязнь риска в случае ведения
маневренных боевых действий (например, в форме ответных ударов "retour
|
|
