| |
армии я
считал ошибочным. Только теперь, находись как командующий группой армий в
непосредственном подчинении у Гитлера, я мог по-настоящему узнать его в роли
верховного главнокомандующего.
Как военного руководителя Гитлера нельзя, конечно, сбрасывать со счетов с
помощью
излюбленного выражения "ефрейтор первой мировой войны". Несомненно, он обладал
известной способностью анализа оперативных возможностей, которая проявилась уже
в
тот момент, когда он одобрил план операций на Западном фронте, предложенный
группой армий "А". Подобные способности нередко встречаются также и у
дилетантов в
военных вопросах. Иначе военной истории нечего было бы сообщать о ряде князей
или
принцев как талантливых полководцах.
Но, помимо этого, Гитлер обладал большими знаниями и удивительной памятью, а
также
творческой фантазией в области техники и всех проблем вооружения. Его знания в
области применения новых видов оружия в нашей армии и - что было еще более
удивительно - в армии противника, а также цифровых данных относительно
производства вооружения в своей стране и в странах противника были поразительны.
Этим он охотно пользовался, когда хотел отвлечь разговор от неприятной ему темы.
Нет
сомнения, что он своим знанием дела и своей чрезвычайной энергией способствовал
ускоренному развитию многих отраслей вооружения. Но вера в свое превосходство в
этих
вопросах имела роковые последствия. Своим вмешательством он мешал постоянному
развитию военно-воздушных сил и их своевременному усовершенствованию.
Несомненно,
он затормозил развитие и в области производства реактивных двигателей и
атомного
оружия.
К тому же интерес ко всем техническим вопросам привел его к переоценке
технических
средств. Так, он считал возможным с помощью нескольких дивизионов штурмовых
орудий или новых танков "Тигр" восстановить положение на участках, где успеха
можно
было добиться только использованием крупных соединений. Вообще говоря, ему
недоставало именно основанных на опыте военных знаний, которые, к сожалению,
нельзя
было заменить его "интуицией". [311]
Если, как уже было сказано, Гитлер и обладал известным пониманием оперативных
возможностей или быстро усваивал их, когда они излагались ему кем-то другим, то
все же
он не был способен судить о предпосылках и возможностях осуществления той или
иной
оперативной идеи. У него отсутствовало понимание соотношения, в котором должны
находиться любая оперативная задача и вытекающие из нее пространственные
факторы, с
одной стороны, и потребность в силах и времени, с другой, не говоря уже об их
зависимости от возможностей материально-технического обеспечения. Он не понимал
или не хотел понять, что, например, каждая крупная наступательная операция,
помимо
сил, потребных для первого наступательного боя, нуждается в постоянном
пополнении
новыми силами. Особенно резко все это выявилось в ходе подготовки и проведения
летнего наступления 1942 г. Сюда нужно отнести и фантастический план
наступления
через Кавказ на Ближний Восток и даже в Индию, который он хотел осуществить на
следующий год силами моторизованной группы войск.
И в области политики - во всяком случае, после успехов в 1938 г. - и в военной
области
Гитлеру недоставало чувства меры для определения того, что может быть и что не
может
быть достигнуто. Осенью 1939 г. он не увидел возможности решительного успеха
правильно организованного немецкого наступления на Западном фронте, несмотря на
свою пренебрежительную оценку способности Франции к сопротивлению. Когда же
этот
успех был достигнут, он потерял способность правильно оценивать свои
возможности в
иных условиях. В обоих случаях ему не хватало стратегической и оперативной
грамотности.
Имея живое воображение, он хватался за всякую заманчивую цель, а результатом
было то,
что он дробил немецкие силы между несколькими целями одновременно или между
различными театрами военных действий. Он никогда по-настоящему не понимал того
|
|
