обороны. Rage du nomber{48}. Мыслил ли Гитлер по-солдатски? Вопрос об орденах. 
Неверная организация нашего Главного командования. Театры военных действий ОКБ. 

Гитлер вмешивается в управление войсками по частным вопросам, но не делает 
перспективных оперативных указаний. Дискуссии с Гитлером. Его упорство, его 
аргументы, его манеры. Попытки склонить его к принятию разумной организации 
Главного командования. Почему фронтовой начальник должен был отрицательно 
отнестись к идее государственного переворота во время войны? 
С назначением на должность командующего группой армий "Дон" я впервые оказался 
в 
непосредственном подчинении Гитлера как главнокомандующего вооруженными силами 
и сухопутными силами. Только теперь я получил возможность по-настоящему узнать 
и 
оценить то, как он пытался наряду с управлением государством выполнить задачу 
полководца. До этого времени я наблюдал его влияние на управление войсками лишь 

издали, а не непосредственно. Ввиду обстановки строгой секретности при решении 
всех 
оперативных вопросов я не мог составить себе собственного обоснованного мнения 
о 
Гитлере. 
Во время польской кампании нам остались неизвестными случаи вмешательства 
Гитлера 
в руководство сухопутной [309] армией. Во время своего двукратного посещения 
группы 
армий Рундштедта он внимательно выслушал наш доклад об обстановке и о 
намерениях 
штаба группы армий, согласившись с нашими соображениями без всяких возражений. 
О плане оккупации Норвегии никому из посторонних не было вообще ничего известно.
 
Позиция Гитлера в вопросе о наступлении на западе была уже подробно изложена. 
Конечно, было достойно сожаления, что в этом вопросе он нисколько не считался с 
ОКХ. 
Во всяком случае, необходимо признать, что его концепция активных 
наступательных 
действий на западе была с военной точки зрения принципиально правильной, хотя и 
не в 
отношении намечавшегося им первоначального срока. Конечно, оперативный план 
наступления, проводившегося по его приказанию, был в основных чертах составлен 
им; 
правда, как уже указывалось выше, этот план едва ли мог привести к решительному 

успеху. Видимо, вначале он сам не верил в возможность достичь успеха в том 
объеме, в 
каком он потом фактически был достигнут. Однако, когда штаб группы армий "А" 
представил ему оперативный план с изложением подобных возможностей, Гитлер 
сразу 
ухватился за него. Он сделал его своим собственным планом, правда, с известными 

оговорками, в которых уже проступала боязнь риска. Его кардинальная ошибка - 
приказ 
остановить танковые соединения перед Дюнкерком - не была в то время очевидной 
для 
непосвященных, так как об этом почти ничего не было известно. Мы были введены в 

заблуждение зрелищем военной техники, оставленной противником в огромном 
количестве на побережье Дюнкерка, мы еще не знали, что англичане по существу 
полностью спасли свою армию. 
Отсутствие "военного плана", который позволил бы провести своевременную 
подготовку 
вторжения{49}, ясно указывало на фиаско командования вооруженных сил, т.е. 
Гитлера. 
С другой стороны, постороннему наблюдателю невозможно было судить о том, было 
ли с 
политической точки зрения неизбежным решение о выступлении против Советского 
Союза. Во всяком случае, сосредоточение советских сил на нашей, а также на 
венгерской 
и румынской границах было достаточно угрожающим. 
О влиянии Гитлера на разработку плана операций против Советского Союза, равно 
как и 
на проведение операций в первый период кампании, я, будучи командиром корпуса, 
а 
затем командующим 11 армией, так же мало знал, как и о [310] планах летнего 
наступления 1942 г. Во всяком случае, Гитлер не вмешивался в руководство 
кампанией в 
Крыму. Более того, во время моего доклада весной 1942 г. он безоговорочно 
согласился с 
нашими планами, и он сделал, несомненно, все возможное, чтобы обеспечить успех 
под 
Севастополем. Здесь уже говорилось о том, что последующее использование 11