свое 
время Верденом. Тем более его радует, [290] что мне удалось занять мощную 
крепость 
Севастополь. Это были слова любезного человека, настоящего товарища! 
Своеобразным был третий подарок. Один русский священник, бежавший от 
большевиков 
во Францию и живший теперь в Виши, прислал мне толстую трость. Она была 
изготовлена из узловатой виноградной лозы, в набалдашник был вделан топаз, а на 
узком 
металлическом кольце стояла надпись на русском языке. В письме священник писал, 
что 
его дед во время Крымской войны, будучи командиром полка, участвовал в обороне 
Севастополя. Он был тяжело ранен в ногу, и солдаты его полка сделали ему эту 
трость. 
Обрадованный тем, что я занял Севастополь и освободил Крым от большевиков, он, 
священник, захотел послать мне эту трость в знак благодарности. 
Я получил также две книги в красных кожаных переплетах. Это были мемуары 
некоего 
генерала фон Манштейна, который во времена императрицы Анны, находясь на 
русской 
службе, воевал под командованием фельдмаршала Миниха на берегах Черного моря. 
Хотя 
меня связывало с ним лишь имя, а не кровное родство, все же чтение этих 
мемуаров, 
написанных на французском языке, представляло для меня большой интерес. Не 
говоря 
уже о том, что я двигался, так сказать, по следам этого Манштейна, сражался на 
тех же 
самых полях, мемуары представляли интерес и с той точки зрения, что в них была 
описана жизнь, полная приключений. После вступления на престол императрицы 
Елизаветы Манштейну пришлось бежать из России, в то время как его покровитель 
Миних 
отправился в Сибирь. Оба вместе в свое время свергли истинного правителя России,
 
герцога Бирона Курляндского. Когда Миних ехал в санях в Сибирь, он повстречал 
возвращавшегося оттуда герцога. Оба, отмечается в мемуарах, вежливо, как рыцари,
 
поприветствовали друг друга. Манштейн после бегства из России поступил на 
службу в 
Пруссии, в бою при Колине был тяжело ранен и во время возвращения домой был 
убит 
пандурами{44}, которым он не захотел сдаться. 
Отпуск в Румынии 
В то время как по окончании боев в Крыму наши войска получили несколько недель 
вполне заслуженного ими отдыха в чудесной местности Южного Крыма, где уже 
созревали фрукты, я также мог позволить себе отдохнуть. [291] 
Маршал Антонеску, навестивший нас летом после сражения на Керченском 
полуострове, 
сделал мне приглашение провести вместе с женой отпуск в Карпатах в качестве его 
гостя, 
как только будет закончена борьба за Севастополь. Он по-дружески распространил 
свое 
приглашение также и на нашего старшего сына, который после участия в боях в 
России и 
учебы в военном училище получил весной чин лейтенанта и после перенесенной им 
скарлатины нуждался в отдыхе. 
Нам довелось в эти недели узнать чудесное румынское гостеприимство. Правда, из 
задуманного отпуска получился в той или иной мере официальный визит. 
Когда мы как простые путешественники прибыли на румынскую границу, нас уже 
ожидал 
салон-вагон. Румынский генерал и представитель министерства иностранных дел 
встретили нас как гостей маршала и правительства. После чудесной поездки через 
Карпаты мы прибыли на следующий день в Предеаль, климатический курорт, 
расположенный высоко в горах неподалеку от известного королевского замка Синая. 
В 
Предеале маршал Антонеску имел великолепную виллу. На вокзале нас встретили 
госпожа Антонеску и военный министр Румынии. Был выстроен почетный караул в 
составе роты гвардейского батальона маршала Антонеску. Интересно, что маршал 
имел 
свой собственный гвардейский батальон (видимо, напуганный путчем, который в 
свое 
время попыталась устроить Железная гвардия). Батальон маршала во всем был похож 
на 
гвардейский батальон короля, с той лишь разницей, что королевский батальон имел 
белые 
этишкеты, а батальон маршала - красные. 
По украшенным флагами улицам, на которых школьники образовали шпалеры, мы 
проехали к чудесной маленькой вилле, служившей резиденцией для гостей 
правительства. 
В ней разместились моя жена, наш сын, который прибыл несколькими днями позже, и