| |
ределенного количества людей и одобрил создание в Северной Африке временных
складов. Но энергично возражал против попыток пересмотреть иммиграционные
законы и сомневался, что необходимо направлять большое число евреев в Северную
Африку, воздерживался от обещаний безграничной помощи беженцам.
В последующие несколько месяцев политику администрации в этом вопросе
формировала скорее осмотрительность, чем моральное негодование. Государственный
департамент тратил недели на рассмотрение вопросов о визах для беженцев, даже
на письменные ответы им. Но каждая потерянная неделя означала гибель тысяч
евреев и других узников, числившихся в ужасном реестре смерти Гитлера. В
августе 1943 года «Нью-Йорк таймс» опубликовала «список уничтоженных» с
подробным перечислением имен уроженцев разных стран: 1 миллион 700 тысяч стали
жертвами организованного убийства; 746 тысяч погибли от голода и болезней.
Страна и администрация оказались в шоке, но отнюдь не в состоянии
созидательного действия. Рузвельт помогал в конкретных ситуациях и подстегивал
проведение акций спасения в чрезвычайных случаях, но ему не удавалось решить
главную проблему — спасти миллионы евреев, мужчин, женщин и детей, схваченных в
глубоком тылу у нацистов и обреченных на газовые камеры.
Одна из причин этого — чрезвычайная трудность решения проблемы. Даже спасение
нескольких тысяч евреев в прибрежных средиземноморских странах требовало
бесконечных переговоров между местными еврейскими лидерами, Государственным
департаментом, министерством финансов и другими учреждениями Соединенных
Штатов; переговоров с нейтральными странами, благотворительными организациями и
другими заинтересованными органами относительно денег, транспорта, пособий,
жилья, а также мусульманской враждебности. Как полагал Рузвельт, вовлечение
конгресса в деятельность по изменению иммиграционных законов — весьма трудная
задача. Тот факт, что так много иностранцев, подвергавшихся смертельной
опасности, и молящих за них лидеров внутри страны — евреи, заставлял Рузвельта
нервничать в связи с возможной реакцией конгресса и некоторых групп американцев.
Не мог он игнорировать и реакцию мусульманской Африки, тесно связанный с ней в
военном и дипломатическом отношениях.
Но главная причина коренилась в военной стратегии Рузвельта. Единственный
способ убедить Гитлера пощадить свои жертвы заключался в попытке задобрить его
взяткой или вступить с ним в переговоры. Но Рузвельт решительно отвергал это
как посягательство на принцип безоговорочной капитуляции. Лучшим способом
помочь евреям и другим беспомощным людям он считал победу в войне, как можно
более скорую и решительную. Отталкивать такие нейтральные страны, как Испания,
отвлекать корабли от главного назначения — доставки военных грузов, возбуждать
ложные ожидания и страхи и, сверх того, провоцировать вражду мусульман в
странах, где ведутся боевые действия, — все это несовместимо с целеустремленной
борьбой Рузвельта за победу в войне.
Те же самые четкие приоритеты определяли сдержанный подход Рузвельта к идее
Сиона. Президент уже давно занял осторожную, но сочувственную позицию в
отношении мечты о Палестине как родине евреев, хотя полагал, что маленькая
страна физически не подходит для расселения большого числа евреев, и
демонстрировал интерес к другим вариантам реализации этой идеи: в Камеруне,
позднее в Парагвае и еще позже в Португальской Западной Африке — Анголе. В
конце 1942 года он вернулся к варианту Палестины.
— Думаю, я сделаю вот что, — говорил президент Моргентау. — Во-первых, назову
Палестину религиозной страной. Затем оставлю Иерусалим в том виде, в каком он
существует, — под эгидой православной, католической, протестантской и иудейской
церквей и объединенного комитетом их представителей для управления городом...
Окружу Палестину забором из колючей проволоки... Арабам предоставлю землю на
какой-нибудь другой территории Ближнего Востока... Всякий раз, когда мы
выселяем араба, вселяется еще одна еврейская семья... Но я не хочу вселять
евреев больше, чем то количество, которое в состоянии экономически обеспечить
себя... Естественно, если там соберутся девяносто процентов евреев, они будут
доминировать в правительстве...
Однако все подобные соображения Рузвельт подчинял нуждам войны, а главной
потребностью войны в 1943 году представлялись мир и стабильность на Ближнем
Востоке. Каждый раз, когда президент касался этой проблемы, даже если просто
принимал у себя сионистов, он получал взрывной эффект в Египте, Сирии или
Саудовской Аравии. В 1943 году пытался свести еврейских и арабских лидеров за
столом переговоров, но министерство обороны опасалось неблагоприятных
последствий этого на Ближнем Востоке. В Квебеке президент и Черчилль решили
приостановить усилия с целью убедить стороны вести переговоры. Осенью 1943 года
президент склонялся к новой идее — международной опеки Палестины, чтобы
превратить ее в подлинную святую землю для всех трех религий, с иудеями,
христианами и мусульманами в качестве опекунов. Всегда уверенный в своей
способности убеждать людей с глазу на глаз, Рузвельт полагал, что идущую с
древнейших времен вражду на Ближнем Востоке можно преодолеть путем переговоров
и гуманитарными средствами исцеления. Между тем нацистская машина истребления
людей продолжала работать.
КАИР: ГЕНЕРАЛИССИМУС
Репортеры редко видели президента столь разгневанным, как на пресс-конференции
21 августа 1943 года. Рузвельта просили прокомментировать сообщения о том, что
Сталин предложил трехстороннюю конференцию. Нет, он не станет это
комментировать, но желает сказать еще кое о чем, и по существу. Один газетный
комментатор совершил акт вероломства в отношении собственной страны — посягнул
на единство Объединенных Наций и, следовательно, нанес ущерб военным усилиям.
— Не сомневаюсь, что все его заявление — ложь от начала
|
|
