в к Рузвельту, Соединенным Штатам, Атлантической хартии, к самим 
западным идеалам свободы. По прибытии в страну он обнаружил распространенное в 
обществе убеждение, что только президент США способен оказать эффективное 
влияние на англичан. К апрелю Филипс докладывал, что индийцы все больше теряют 
веру в американские проповеди об освобождении угнетенных народов. Соединенные 
Штаты теряли шанс завоевать симпатии и доверие народов Индии. Это чревато 
негативными последствиями не только для ведения войны, но и «для будущего наших 
отношений с цветными расами». Не только индийцы, но также другие народы Азии 
склонялись к оценке войны просто как к конфликту между фашистскими и 
империалистическими державами. Мог ли президент склонить англичан к 
какому-нибудь примирительному жесту?
 Не мог или, по крайней мере, не склонил. Вопрос заключался в малом: либо 
Вашингтон поддержит просьбу Филипса к вице-королю о свидании с Ганди, 
продолжавшим голодовку, либо Филипс добивается этого сам. Государственный 
департамент в такой поддержке отказал. Филипс попросил о свидании от своего 
имени, но его просьба осталась без удовлетворения. В конце апреля Филипс отбыл 
в Вашингтон «для консультаций» — на сем его миссия в Индию завершена.
 Через две недели он имел беседу с Рузвельтом. Собирался излить перед 
президентом душу, высказав соображения об опасности превращения Индии в будущем 
во враждебную или нейтральную державу, распространении на субконтиненте апатии 
и отчаяния, о праве Америки иметь голос в решении индийских проблем в свете ее 
вклада в войну. Однако, обнаружив президента в одном из знакомых ему говорливых 
состояний, спецпосланник понял, что не возбудит в главе государства интерес к 
своему рассказу — Рузвельт не сдвинется с места. Президент пытался оказать 
давление на Черчилля в вопросе об Индии годом раньше, но потерпел неудачу. 
Каковы бы ни были личные переживания Рузвельта, он, по словам Халла, не 
поставит под угрозу распада объединенное командование, которое создал вместе с 
премьер-министром в Европе.
 Рузвельт не покидал этой позиции и в ходе разгула стихии в 1943 году. Циклон и 
три океанских вала разорили Западную Бенгалию, смыв урожай и принеся болезни 
сельскохозяйственным культурам. К середине 1943 года голодали сотни тысяч 
бенгальцев. Общее число погибших составило около двух миллионов — это в три 
раза превышало общее число потерь англичан и американцев за всю Вторую мировую 
войну. В августе 1943 года власти Калькутты слали Рузвельту отчаянные 
телеграммы с мольбой о поставках зерновых и молочного порошка. Просьбы остались 
без ответа. В сентябре председатель Индийской лиги Америки направил президенту 
телеграмму с просьбой оказать помощь жертвам голода и ходатайствовать за 
освобождение Ганди, который только что пережил голодовку. Его телеграмму 
переслали в Государственный департамент.
 На короткое время в середине войны две атлантические державы оказались 
способными влиять на жизнь целых континентов, играть судьбами целых народов, 
даровать «четыре свободы» или отказывать в них. Но даже в 1943 году заметны 
зловещие признаки роста мощных социальных и экономических сил. От 
разведывательных служб, корреспондентов газет, включая блестящего Теодора Уайта,
 имевшего корпункт в Чунцине, знаменитых писателей, включая Перла Бака и Агнес 
Смедли, просачивалась информация о самоотверженности и цепкости китайских 
коммунистов в противовес нарастающей коррупции и летаргии Гоминьдана. В 
Индокитае, Бирме, Индонезии и других колониальных регионах усиливалось 
националистическое сопротивление не только японцам, но также западному 
колониализму. Во всей Азии коммунисты и националисты пользовались благоприятной 
возможностью Возглавить долго вызревавшее восстание против империализма и 
колониализма. У этих сил собственная стратегия освобождения.


РУЗВЕЛЬТ КАК ПРОПАГАНДИСТ

 Политическая стратегия президента подверглась вскоре суровым испытаниям в 
Италии. В Касабланке Рузвельт и Черчилль одобрили план военных атаковать 
Сицилию, как только будут готовы для этого войска после захвата Северной Африки.
 Они надеялись, что овладение этим островом, расположенным у самого носка 
«итальянского сапога», послужит началом падения режима Муссолини. Этот план был 
так же дерзок, как и операция «Факел». Командиры и штабисты не могли даже 
полностью отдаться его разработке, поскольку еще продолжались бои в Тунисе. 
Силы вторжения накапливались за счет воинских контингентов из самых отдаленных 
мест, включая Соединенные Штаты. Крупная воздушно-десантная операция 
планировалась впервые. Снова недостаток десантных средств осложнял планирование,
 но масса морских транспортов для перевозки танков и грузовиков-амфибий 
позволила высадить сильную группировку войск на юго-восточной оконечности 
сицилийского треугольника.
 10 июля 1943 года 7-я армия Паттона и 8-я армия Монтгомери совершили высадку 
при мощном авиационном прикрытии на юго-восточных пляжах и равнинах Сицилии. 
Погода не благоприятствовала. Парашютистов отнесло ветром далеко от места 
высадки. Они приземлялись в различных районах Юго-Восточной Сицилии или падали 
прямо в море. Войска Паттона начали наступление в западной части острова в 
направлении Марсалы и Палермо, затем резко повернули на восток вдоль северного 
побережья; между тем англичане двигались к вулкану Этна. Немцы, как обычно, 
оказывали стойкое сопротивление, но десантники теснили противника, опираясь на 
превосходство в авиации и огневую поддержку с моря. Морским артиллеристам 
удавалось даже поражать немецкие танки прямой наводкой. Бронетанковые части 
вермахта закрепились на последнем рубеже вдол