зубчатого хребта, отходящего от 
Этны. Затем остатки немецких и итальянских войск начали искусный отходной 
маневр с целью переправы на континент через Мессинский пролив. Падение Сицилии 
произошло в течение тридцати восьми дней боев; потери союзных войск составили 
20 тысяч убитыми. Немцы потеряли 12 тысяч убитыми и попавшими в плен; 
итальянские потери достигали 147 тысяч солдат, в основном военнопленных.
 В середине 1943 года напряженная ситуация в Средиземноморье заслонила развитие 
событий в Южной Азии и Тихоокеанском регионе. Здесь после овладения 
Гвадалканалом войска Макартура с большим трудом продвигались по длинной гряде 
Соломоновых островов, нацеленной издалека прямо на Японию. В ближних боях на 
акватории заливов и лагун ВМС обеих сторон несли большие потери. В начале осени 
при помощи общевойсковых операций армии, флота, ВВС и морской пехоты был 
обеспечен контроль над центральной частью гряды Соломоновых островов, хотя 
приходилось просто обходить без боя некоторые укрепленные позиции противника и 
двигаться в направлении Бугенвилля в северную часть Соломоновых островов. В 500 
милях к западу от гряды американские, австралийские и новозеландские войска 
медленно двигались перекатами по восточному побережью Новой Гвинеи в 
направлении оплота японцев в Рабауле. Захват и обход военных баз противника, 
использование оптимального сочетания амфибийных войск, углубление в горы и 
джунгли без того, чтобы войска были отрезаны от главных сил или увязли в 
болотах, — все это требовало от Макартура максимума изобретательности. Осенью 
его войска находились в середине протяженного северного побережья Новой Гвинеи 
и угрожали Рабаулу.
 В Бирме война усиливалась и ослабевала посредством коротких прерывистых стычек.
 В северной части Тихоокеанского региона после захвата Атту в открытом 
ожесточенном сражении американцы были поражены отсутствием противника в Кыске, 
когда состоялось тщательно подготовленное вторжение на остров. В целом 
Тихоокеанский регион в 1943 году соответствовал своему менее важному значению в 
общей стратегии; в Европе же впервые дал трещину единый фронт стран «Оси».
 В ясный летний полдень 25 июля президент работал вместе с Розенманом и 
Шервудом в Шангри-Ла над текстом беседы у камелька, когда из Белого дома 
позвонил Эрли, чтобы сообщить о переданной по радио срочной новости об отставке 
Муссолини. Президент встретил сообщение с удивлением и некоторым скептицизмом. 
Помощники Рузвельта старались получить подтверждение новости, однако 
официальные лица, к которым они обращались, сами искали у них подтверждения. 
Президент успокоился:
 — Ладно, мы узнаем об этом позже.
 Троица не спеша пообедала и поехала назад в Вашингтон. Шервуд не мог прийти в 
себя от удивления в связи с тем, что в течение пяти часов Белый дом не 
располагал средствами выяснить, действительно ли ушел в отставку один из 
лидеров «Оси». Вскоре новость подтвердили; подробности отставки Белый дом узнал 
значительно позже.
 Потеря Африки, владениями в которой некогда гордилась превозносимая дуче 
новейшая Римская империя, поставила Муссолини на грань нервного срыва. Затем 
последовали вторжение союзников на Сицилию и многократные вызовы дуче Гитлером 
посовещаться на севере Италии. Они встретились в Фелтре, на вилле, которая 
показалась обескураженному дуче кроссвордом, превратившимся в дом. Пока 
Муссолини сидел с безучастным взглядом в большом кресле, Гитлер бранил 
итальянцев за трусость и беспомощность на Сицилии. Однако в конце концов он 
пообещал подкрепления и ободрил дуче. История, сказал он, для них еще не 
закончилась.
 Вернувшись в Рим, теперь подвергавшийся бомбардировкам союзников, Муссолини 
становился все более подавленным по мере того, как его солдаты отступали и 
сдавались на Сицилии. Вокруг дуче росли настроения недовольства и уныния. Члены 
великого совета, который бездействовал несколько лет, потребовали созыва 
совещания для обсуждения кризиса. Его назначили на 24 июля в палаццо Венеция. 
Опасаясь за свою жизнь, некоторые из членов совета прибыли на совещание, 
спрятав под полой оружие и ручные гранаты. Однако бояться им было нечего — 
Муссолини сломлен. Еще недавно презиравший парламентскую говорильню и 
коллективизм, он был вынужден высидеть шесть часов, слушая возгласы осуждения в 
свой адрес. Совещание завершилось голосованием, в ходе которого против него 
подано 11 из 19 голосов членов совета. На следующий день король Виктор-Эммануил 
III принял дуче, освободил от должности и проводил за дверь до парадной 
лестницы. Здесь безвольного бывшего диктатора препроводили в санитарную машину 
и увезли в место заключения — в казармы военной полиции.
 «Ось» дала первую трещину. Рузвельт ликовал. Но час торжества снова поставил 
его перед политическими дилеммами. Агентство военной информации случайно 
перехватило радиопередачу, в которой комментатор называл Виктора-Эммануила 
«слабоумным мелким корольком». На следующее утро эта фраза была напечатана в 
«Нью-Йорк таймс», а еще через день президент призвал репортеров «никогда не 
делать этого». В беседе у камелька он высказался за безоговорочную капитуляцию 
Италии.
 — Мы никогда не пойдем на сделку с фашизмом каким-либо способом или в 
какой-либо форме, — говорил президент. — Мы не позволим фашизму сохраниться в 
каком-либо виде.
 Однако становилось очевидным, что король остается на троне и попросил маршала 
Пьетро Бадольо, бывшего командующего корпусом командос дуче, стать главой 
правительства.
 Сообщник Муссолини Виктор-Эммануил останется королем? Разоритель Эфиопии 
Бадольо унаследует власть дуче? Американские либералы снова негодовали. Против 
чего, в конце концов, велась война — против фашизма или против агрессии? 
Сегодня Бадольо, а завтра — Геринг и Геббельс? Будет ли реакционный 
Государственный департамент и дальше направлять американскую военную стратегию?