Верно то, что наши отношения с советским военно-морским флотом не всегда 
развивались абсолютно гладко. Продвижение русских на Балтику путем оккупации 
баз на сопредельной с ними территории государств Балтии порой вызывало 
напряжение в наших отношениях, но наши политические лидеры делали все возможное,
 чтобы избежать каких-либо действий, которые могли бы осложнить это напряжение. 
Нам удалось без слишком больших трудностей поставить материалы для советского 
военно-морского флота, что было прописано в договоре. Что же касается 
непосредственно двух флотов, то они усердно придерживались своих 
договоренностей, и никаких серьезных трений между ними не возникало.

В первый раз Гитлер упомянул в разговоре со мной Россию недружественным образом 
9 марта 1940 года, когда я обсуждал с ним целесообразность оккупации 
норвежского порта Тромсё и выразил опасение, что русские могут упрекнуть нас в 
пренебрежении их интересами. Я даже высказал мысль, что было бы лучше иметь 
Тромсё в руках русских, чем позволить британцам создать там базу. Довольно 
странно, но адмирал Дарлан, командующий французским военно-морским флотом, 
позднее рассказывал мне, что в декабре 1939 года союзники и в самом деле 
обсуждали возможность оккупации Тромсё, а также Нарвика в ходе разработки своих 
планов установления контроля над всем побережьем.

Гитлер, однако, потребовал, чтобы наши войска оккупировали Тромсё вместе с 
другими портами, которые предполагалось захватить в ходе оккупации Норвегии, и 
обосновал это тем, что он «не хотел бы иметь русских так близко».

В тот момент я не осознал истинного значения ответа Гитлера, потому что тогда я 
был заинтересован только в предотвращении оккупации Тромсё британцами. Но в 
свете последующих событий я отнюдь не уверен, что Гитлер уже тогда не думал о 
возможности будущего разрыва отношений с Россией.

Не могу сказать, когда он серьезно начал пестовать идею о кампании против 
Советского Союза, потому что, зная о моем резко отрицательном отношении ко 
всему, способному привести к открытию второго фронта на востоке, он тщательно 
избегал обсуждения со мной чего-либо подобного. Правда, на совещании с 
командующими трех видов вооруженных сил 21 июня 1940 года он упомянул, что 
Англия может связывать свои надежды с изменением политики Соединенных Штатов 
или с вступлением в войну России, но тут же заметил, что последняя возможность 
в высшей степени маловероятна и не в наших интересах, даже если она вступит в 
войну на нашей стороне.

Несколькими неделями спустя, 6 сентября, докладывая фронтовую ситуацию Гитлеру, 
я попытался убедить его развернуть планы на таком перспективном театре военных 
действий, как Средиземноморье. Я обрисовал ему стратегическое значение 
Гибралтара и Суэцкого канала в стратегии Англии, а также аналогичное значение 
порта Дакар во Французской Западной Африке.

В ходе этого обсуждения Гитлер вновь ни малейшим словом не упомянул о России. 
Но в середине сентября он признался мне, что у него есть определенные намерения 
относительно России.

Я не преминул воспользоваться представившейся мне возможностью изложить свои 
взгляды на подобные проблемы до того, как они становятся утвержденными планами, 
и повторил свои утверждения в ходе аналогичного доклада, который я сделал во 
время долгой неофициальной встречи с ним 26 сентября. У меня уже вошло в обычай 
просить неофициальной встречи с ним всякий раз, когда появлялась особо важная 
точка зрения, которую я хотел довести до него. Во время подобных встреч он 
проще воспринимал мои доводы и гораздо более внимательно прислушивался к 
аргументам и возражениям, чем в присутствии других собеседников.

Я принес с собой меморандум, специально подготовленный к этому докладу 
военно-морским штабом, и воспользовался приведенными в нем данными, чтобы 
подкрепить мои собственные высказывания, а именно:

1. Англичане по-прежнему рассматривают Средиземноморье как стратегический центр 
своего положения в мире и собирают там крупные военно-морские силы, а также 
многочисленные воинские части со всех концов своей империи.

2. В результате столь впечатляющего укрепления британской мощи Италия вскоре 
может ощутить себя оставшейся далеко позади и оказаться в затруднительном 
положении в Средиземноморском регионе.

3. Для уравновешивания этого мы должны бросить все наши силы на борьбу против 
Англии, чтобы покончить с ней раньше, чем Соединенные Штаты активно вступят в 
войну на ее стороне.

Затем я снова вернулся к своей постоянной теме: что мы должны сконцентрировать 
все наши усилия на нанесении ударов по Англии, душе сопротивления. И лучше 
всего сделать это мы можем путем усиления наших действий на море с наших баз на 
атлантическом побережье, но в то же самое время мы должны расширять сеть наших 
баз на западном побережье Африки, если сможем заполучить согласие Франции. При 
ее активном содействии и с помощью Италии мы могли бы контролировать все