Средиземноморье, а также все африканское побережье вплоть до Суэцкого канала. 
Торговые пути Англии, связывавшие ее через Средиземноморье с Индией, были бы 
перерезаны. И таким же образом мы могли бы включить Северную Африку в 
европейскую торговую систему, которой были жизненно необходимы африканские 
поставки для обеспечения Европы.

Контроль над Средиземноморьем, указывал я, стал бы также и средством давления 
на Россию, заставив ее быть крайне осторожной при вынашивании каких-либо 
враждебных планов против нас, а это устранило бы всякую необходимость военных 
действий на севере против Советов.

Я выказал Гитлеру весь свой скептицизм относительно его планов развязать войну 
на два фронта, что в корне противоречило его собственному постоянному порицанию 
глупости императорского правительства, которое сделало точно такую же ошибку в 
1914 году. Советско-германский пакт нельзя было нарушать ни в коем случае, 
поскольку пакт этот сам по себе был гарантией против войны на два фронта.

Наконец, я указал, что, хотя война с Россией будет прежде всего делом 
сухопутной армии и ВВС, флот с неизбежностью будет принимать в ней участие. 
Расширение войны на Балтийский регион потребует посылки на этот театр военных 
действий части наших легких сил – минных тральщиков, минных заградителей, 
торпедных катеров, патрульных кораблей и т. п. – для охраны наших портов, наших 
транспортов и конвоев от нападений кораблей русских. А сил этих и сейчас уже не 
хватало, поскольку они были совершенно необходимы для охраны наших новых баз на 
атлантическом побережье в наступательной войне против британских морских 
коммуникаций. Любое отвлечение этих кораблей на Балтику значительно ослабит 
наши усилия в Атлантике. Мы ни в коем случае не должны начинать войну с Россией.


Явно находившийся под впечатлением моего подробного анализа, Гитлер сказал 
своим сотрудникам, что на основании моих неприкрашенных фактов он может оценить,
 следует он правильным курсом или нет. Смотрелось так, что я смог отговорить 
его от опаснейшей русской игры, потому что некоторое время я ничего не слышал 
об этих планах. К тому же, несмотря на некоторые реальные конфликты интересов в 
Балтийском и Балканском регионах, наши отношения с Советской Россией 
развивались вполне гладко. В ноябре в Берлин прибыл на несколько дней для 
переговоров Молотов, советский министр иностранных дел. В день его отъезда я 
был в кабинете Гитлера с обычным докладом. Я воспользовался возможностью, чтобы 
снова подвигнуть его пресечь всякие слухи о том, что мы можем поссориться с 
Россией, заметив, что сейчас Россия, похоже, не может быть причиной каких-либо 
беспокойств.

Увы, мои предупреждения и предостережения пропали зря. Восемнадцатого декабря 
1940 года Гитлер поставил в известность командующих тремя видами вооруженных 
сил, что он твердо намерен напасть на Россию с целью предотвращения 
потенциальной опасности на континенте.

Обычно, делая подобные заявления, Гитлер устанавливал предельный срок, после 
которого командующим больше не было позволено оспаривать решение. Но 18 декабря 
директива о нападении на Россию – ей было присвоено кодовое название «Операция 
«Барбаросса» – не содержала подобного предельного срока или указания на 
планируемую дату начала операции; это была лишь предварительная директива. Тем 
не менее любые надежды на то, что Гитлера удастся отговорить от этого решения, 
выглядели чрезвычайно сомнительными.

Этот поворот к наземной кампании и открытие второго фронта на востоке меняли 
для флота всю ситуацию. Если война с Россией действительно начнется, то все 
шансы на активизацию войны против Англии в ближайшем будущем будут потеряны. 
Ходило много разговоров о короткой и быстрой кампании, которая должна будет 
завершиться победой. Но не было никакой ясности относительно того, в чем 
заключается военная основа для столь оптимистических надежд.

Позднее, в конце декабря, ситуация в Восточном Средиземноморье изменилась столь 
радикально, причем в худшую сторону, что я снова был вынужден давать срочные 
рекомендации. В конце года англичане усилили свою средиземноморскую эскадру под 
командованием адмирала Каннингхема, который захватил врасплох итальянский флот 
в бухте Таранто и нанес ему крупное поражение в ходе авиационной атаки. 
Англичанам удалось также доставить на осажденную Мальту необходимые ей 
боеприпасы, продовольствие, живую силу и самолеты, нанести серьезный урон 
итальянским конвоям в Ливию, потопив в одном только декабре 21 судно. 
Американская помощь давала англичанам возможность постоянно укреплять свой флот.


В этот момент было просто необходимо перерезать морские линии снабжения Англии, 
и я предупредил Гитлера, сказав, что для увеличения нашего подводного флота и 
морской авиации делается очень мало. Надо предпринять все возможное, настаивал 
я, чтобы интенсифицировать войну против Англии – а это значило: расширять 
операции флота и ВВС. Кампания же против России, если она начнется до того, как 
мы покончим с Англией, неизбежно ослабит наши военные усилия на западе, что в 
далекой перспективе может иметь гибельные последствия для нас.