командовании. Как обычно, критику обращали к верхушке лестницы, а не в адрес 
нижестоящих инстанций, где как раз и имели место промахи. Необходимо было 
восстановить доверие войск, вновь поколебленное неудачей контрнаступления 
Окинлека. В таких условиях смена командования — самый легкий способ повысить 
тонус войск и дать им новый стимул, как бы несправедливо это ни было по 
отношению к смещаемому командиру.

Чтобы оценить обстановку, Черчилль решил вылететь в Египет. Он прибыл туда 4 
августа — в роковую годовщину вступления Англии в первую мировую войну. 
Черчилль заявил, что Окинлек "сдержал натиск противника". Тогда еще не было 
ясно, что действительно произошел перелом: Роммель еще стоял в каких-нибудь 60 
милях от Александрии и дельты Нила — угрожающе близко! Черчилль уже подумывал о 
смене командования и принял такое решение, когда Окинлек воспротивился его 
требованию как можно скорее возобновить наступление и настойчиво предлагал 
отложить его до сентября, чтобы дать пополнениям время акклиматизироваться и 
как-то подготовиться к действиям в условиях пустыни.

Черчилль укрепился в своем решении также под влиянием беседы с 
премьер-министром Южно-Африканского Союза фельдмаршалом Смэтсом, который 
прилетел в Египет по требованию английского премьера. Сначала Черчилль 
предложил принять командование очень способному начальнику имперского 
генерального штаба генералу Алану Бруку, однако Брук из соображений такта и по 
политическим мотивам не захотел покинуть военное министерство и занять место 
Окинлека. Тогда Черчилль телеграфировал другим членам военного кабинета в 
Лондон, что он предлагает назначить главнокомандующим Александера, а 
командующим 8-й армией — Готта. Это был неожиданный выбор, если учесть неумелые 
действия этого храброго военачальника в качестве командира корпуса в последних 
сражениях. Однако на следующий день Готт погиб в авиационной катастрофе на пути 
в Каир. Тогда, к счастью, для заполнения вакансии из Англии вызвали Монтгомери. 
С ним прилетели также два новых командира корпусов — генерал-лейтенант Оливер 
Лис (30-й корпус) и генерал-лейтенант Брайен Хоррокс (13-й корпус).

Однако по иронии судьбы в результате этих перемен возобновление наступления 
англичан было отложено на гораздо более [319] позднюю дату, чем предлагал 
Окинлек. Нетерпеливый премьер-министр уступил твердой решимости Монтгомери 
подождать, пока будут закончены приготовления и обучение войск. Таким образом, 
инициатива осталась у Роммеля, который получил возможность еще раз попытаться 
вырвать победу в так называемом "сражении" у Алам-Хальфы. Фактически ему 
предоставили только "побольше веревки, чтобы повеситься".

В течение августа для усиления войск Роммеля поступило лишь два новых 
соединения — немецкая парашютная бригада и итальянская парашютная дивизия. Обе 
прибыли "спешенными" для использования в качестве пехоты. Впрочем, потери 
дивизий, участвовавших в боях, были в значительной степени восстановлены за 
счет призывников и новых поступлений вооружения. Итальянские дивизии получили 
гораздо больше, чем немецкие. Накануне наступления, которое Роммель намечал на 
конец августа, у него было около 200 пушечных танков в двух немецких танковых 
дивизиях и 240 — в двух итальянских. В итальянских дивизиях были лишь танки 
старого образца. В немецких же частях находилось 74 танка типа III с 
длинноствольными 50-мм пушками и 27 танков типа IV с новыми длинноствольными 
75-мм пушками. Это было важное качественное достижение.

Численность английских танков на фронте была доведена до 700 (из них около 160 
танков "грант"). В танковом сражении, которое на этот раз оказалось 
кратковременным, использовалось только около 500 танков.

Позиции англичан по-прежнему обороняли те же четыре пехотные дивизии, что и в 
июле, но пополненные личным составом. 7-я легкая бронетанковая дивизия тоже 
осталась на месте, а 1-я бронетанковая дивизия была отведена в тыл на 
переукомплектование. Ее сменила 10-я дивизия (под командованием генерал-майора 
Гейтхауза) в составе двух танковых бригад (22-й и вновь прибывшей 8-й), а с 
началом сражения ей была подчинена также 23-я бригада. На фронт перебросили 
также вновь прибывшую пехотную дивизию, которая получила задачу оборонять 
тыловую позицию на кряже Алам-Хальфа.

В системе обороны, плац которой разработал Дорман-Смит и утвердил, еще будучи 
командующим, Окинлек, не произошло коренных изменений. Когда же сражение было 
выиграно, широко распространилась версия о том, будто после смены командования 
план обороны был полностью пересмотрен. Александер в своих мемуарах честно 
излагает факты, опровергая подобные утверждения. По его свидетельству, когда он 
принял командование от Окинлека, "план заключался в том, чтобы как можно [320] 
упорнее оборонять район между морем и кряжем Рувейсат и угрожать с фланга 
наступлению противника к югу от этого кряжа с сильно укрепленной и заранее 
подготовленной позиции на кряже Алам-Хальфа. Генерал Монтгомери, вступивший в 
командование 8-й армией, в принципе принял этот план, и я с ним согласился, 
надеясь, что, если противник даст нам достаточно времени, можно будет улучшить 
наши позиции, укрепив левый или южный фланг"{92}.

Аламхальфскую позицию хорошо укрепили до начала наступления Роммеля, но ее 
оборона не подверглась серьезному испытанию, так как исход сражения решили