не сумела расчистить проходы в минных полях для ввода в бой 23-й танковой 
бригады. Утром 40-й и 46-й танковые полки, перейдя в наступление, встретили 
[316] отступающих индийцев. Никто не мог сказать точно, расчищены ли минные 
поля, лежащие на пути наступающих. Вскоре обнаружилось, что проходы в минном 
поле не проделаны. Танки, оказавшись в ловушке, попали под сильный огонь 
немецких танков и противотанковых орудий и застряли. Вернулось лишь 11 танков. 
Правда, эта злополучная атака помогла восстановить веру пехоты, и в частности 
новозеландцев, в то, что танки не оставят их в беде из-за чрезмерной 
осторожности. Другой полк бригады оказался столь же достойным доверия во время 
наступления на северном участке. Однако цена была слишком высокой: в этот день 
англичане потеряли в общей сложности 118 танков. Немцы же оставили на поле боя 
только три танка. И все же, несмотря на это, у англичан оставалось в десять раз 
больше танков, чем у Роммеля. Тем не менее неудача первоначальной атаки оказала 
столь потрясающее действие, что англичане не предприняли никаких значительных 
попыток возобновить наступление и использовать свое потенциальное превосходство 
в силах.

После четырехдневного перерыва, использованного для реорганизации и 
перегруппировки сил, была предпринята еще одна попытка прорвать фронт Роммеля 
ударом на севере. Она началась удачно. Австралийцы захватили кряж Митейрия. 
50-я дивизия, действовавшая южнее, тоже вначале имела успех. Однако командир 
1-й бронетанковой дивизии, которая должна была следовать за нею и войти в 
прорыв, счел проход, расчищенный в минном поле, недостаточно широким. Задержка 
ухудшила перспективу всего наступления. Только к началу дня головные танки 
двинулись через минное поле, но были остановлены немецкими танками, спешно 
переброшенными на северный участок. Пехота в это время находилась на дальней 
стороне минного поля. Немцы ее отрезали, а затем и разбили в результате 
контратаки. Австралийцев они тоже оттеснили с кряжа.

Окинлек вынужден был приостановить наступление. Многие подразделения проявляли 
признаки крайней усталости после длительных боев и все чаще начали сдаваться в 
плен, оказавшись в окружении. Англичанам стало также ясно, что на таком 
ограниченном фронте обороняющиеся имеют преимущество, которое будет все 
возрастать, поскольку теперь к Роммелю начали поступать подкрепления: к началу 
августа численность его танков увеличилась больше чем в пять раз по сравнению с 
состоянием на 22 июля.

Хотя исход боя принес англичанам разочарование, их положение стало гораздо 
лучше, чем к началу боя. Заключительная [317] фраза отчета Роммеля об этом бое 
говорит сама за себя: "Хотя потери англичан в сражении под Эль-Аламейном были 
больше ваших, эта цена не была чрезмерной для Окинлека, потому что ему было 
важно одно — остановить наше продвижение, и это, к сожалению, ему удалось"{89}.

Английская армия за время июльского сражения под Эль-Аламейном потеряла свыше 
13 тыс. человек, захватив в плен больше 7 тыс. человек, в том числе свыше 1 тыс.
 немцев. Потери могли бы быть меньше, а успехи больше, если бы планы 
выполнялись более энергично и эффективно. Но как бы то ни было, разница в общих 
потерях сторон была невелика, а Роммель имел гораздо меньше возможностей 
возместить потери. Крушение его планов вело к роковым последствиям, если учесть 
приток подкреплений, поступавших теперь к англичанам в Египет.

Из его собственного отчета становится ясно, в какой опасной близости к 
поражению оказался Роммель к середине июля. Об этом красноречиво 
свидетельствует и его признание в письме к жене от 18 июля: "Вчера был особенно 
трудный и критический день. Мы опять спаслись от поражения. Но так не может, 
долго продолжаться, иначе фронт развалится. В военном отношении это самый 
трудный период, какой мне когда-либо пришлось переживать. Конечно, предвидится 
помощь, но доживем ли мы до нее — это вопрос"{90}. Через четыре дня его войскам 
с гораздо меньшими резервами пришлось испытать даже более мощный удар, и, к 
счастью для них, им удалось его пережить.

В последующем отчете об этом бое Роммель дает высокую оценку английскому 
командующему: "Генерал Окинлек, который... взял на себя командование под 
Эль-Аламейном, весьма умело управлял войсками... Как видно, он оценивал 
обстановку с явным хладнокровием, так как не позволял себе принимать поспешные 
"второсортные" решения в ответ на наши действия. Это особенно подтвердили 
последующие события"{91}.

К сожалению, каждое из "первосортных" решений Окинлека (и начальника его штаба 
Дорман-Смита) исполнители обрекали на неудачу своими "третьесортными" 
действиями. Одну из главных причин этого следует искать в том, что здесь 
действовали войска из различных стран Британского содружества наций и 
нижестоящих командиров постоянно отвлекали тревожными вопросами и 
предостережениями правительства соответствующих стран. И хотя их тревога была 
вполне естественной после печальных событий последних месяцев, она лишь 
усиливала напряженность и трение в военной машине. [318] 

Естественно также, что глубокое недовольство результатами июльского сражения 
опять вызвало дебаты о плохом руководстве, возникшие после июньской катастрофы. 
Так родилось импульсивное чувство необходимости коренных перемен в высшем