потом выяснится, не хватит, и Наполеон в критический момент бросит в дело и 
несмышленых «марий-луиз»...

С большим трудом, но формировалась и новая кавалерия. Для нее привлекли даже 
конных почтальонов.

Из подвалов Тюильри на нужды армии извлекались на свет божий награбленные по 
всей Европе миллионы. Бонапарт готовился к реваншу, готовился к новым жестоким 
кровопролитиям.

Русские войска меж тем продолжали наступление после перехода границы. Они 
двигались как бы двумя разветвленными потоками. Первый, под командованием графа 
Витгенштейна, через северную Пруссию устремился к Берлину. Второй, названный 
главной армией, под командованием Кутузова и при бдительном присмотре 
Александра I держал путь через Варшавское герцогство и Силезию к Дрездену. 
Авангардом главной армии начальствовал генерал Винценгероде, под его же 
попечением находились и два отдельных кавалерийских отряда — подполковника 
Пренделя и полковника Давыдова.

С первых же дней, как только поисковая партия Дениса Давыдова вошла в 
подчинение Винценгероде, трудно произносимую фамилию которого его казаки быстро 
и лихо переиначили на свой манер — «Винцо в огороде», — тот сразу же дал понять,
 что никакой партизанской вольности под своим началом не потерпит. Он строжайше 
воспретил совершать какие бы то ни было перемещения отряда без его ведома и 
даже сшибки с неприятелем.

— Дожили, — сказал в сердцах Денис Давыдов Храповицкому, — завидел француза в 
поле, так прежде, чем саблею его рубануть, надобно скакать к Винценгероде и 
непременно спрашивать, можно ли сие действие исполнить. Воистину, смех и слезы!.
.

Если царь и его приближенные в эту пору намеревались окончательно свернуть 
партизанство, видимо, опасаясь, как бы этот «варварский» способ ведения войны 
не произвел неблагоприятного впечатления на Европу, Кутузов, твердо уверившись 
в его великой пользе, в своих планах по скорейшему разгрому неприятеля 
по-прежнему отводил значительную роль летучим поисковым отрядам.

В начале февраля он писал Витгенштейну:

«Дабы не оставить неприятеля в покое в течение сего времени, нужно устроить 
более легких партий для партизанов, которые бы, перейдя Одер, нанесли страх 
неприятелю не только в окрестностях Берлина, но и до самой Эльбы».

Мало того, фельдмаршал сам непосредственно заботился о создании новых отрядов. 
Денис Давыдов, оказавшись в штабе Милорадовича и встретившись там с только что 
прибывшим добрым приятелем своим Михаилом Орловым, своими глазами видел у него 
приказ, подписанный светлейшим: «...Полагаю я необходимым умножить число 
партизанов и для того, командировав... флигель-адъютанта гвардии ротмистра 
Орлова, коего достоинства и предприимчивость мне известны, прошу благоволить 
дать ему отряд из легких войск... для действия на Одере».

— По твоим стопам иду, — улыбнулся Орлов, — буду по соседству с тобою 
партизанить.

При этой же встрече с Орловым Денис спросил у него:

— Я краем уха слышал, будто бы ты по заданию светлейшего написал возражения по 
29-му «Бюллетеню» Бонапарта, где хлестко высмеял императора французов и уличил 
его во лжи и похвальбе? Так ли?

— Ну уж коли про то ведомо, — ответил с улыбкою Орлов, — то могу вручить тебе 
на память сей опыт робкого пера моего, дерзнувшего оспорить высокомерие 
Наполеона. — Он извлек и отдал Давыдову свой памфлет, озаглавленный 
«Размышления русского военного о 29-м «Бюллетене», писанный на французском 
языке и отпечатанный в походной типографии главной квартиры в виде объемистой 
листовки. — Правда, авторство мое здесь не указано, да оно и не потребно, 
поскольку предназначение этого труда — тоже истинно партизанское, он 
распространяется в неприятельской армии и в городах Европы для просвещения 
обманутых Бонапартом обывателей, — сказал он на прощание. — Почитай на досуге. 
Мнение твое мне чрезвычайно лестно!..

Как известно, 29-й «Бюллетень» Наполеона имел самое широкое хождение во Франции 
и в Европе и написан был для того, чтобы скрыть и всячески исказить правду о 
гибели «Великой армии» в России. Неудачи похода объяснялись в нем 
обстоятельствами сверхъестественными, совершенно не зависящими от французского 
императора. Единственною причиною бедствия выставлялись внезапно наступившие 
страшные холода, погубившие будто бы всю конницу и заставившие войска 
непревзойденного полководца повернуть вспять.

Пресловутый «Бюллетень», возмущавший своею наглой и грубой ложью, попадался на