«Мы ждем с величайшим нетерпением прибытия русских сил», — пишет Нельсон 
Сент-Винсенту 22 апреля (3 мая). И тут Нельсон рассыпается в лести всем: Павлу, 
Ушакову, Италинскому. Все ставится на карту: лишь бы не проиграть главному 
противнику — Франции. Ушаков проходит здесь курсы европейской политики. Нет, он 
отнюдь не простофиля, но верит в принципы, договоренность, твердое слово. Это 
его и отличало от многих известных своими высокими профессиональными качествами,
 но беспринципных исторических деятелей.

Ушаков принимает на борт три гренадерских батальона князя Волконского и 
откликается на призыв союзника. В конце декабря 1799 года эскадра Ушакова 
двинулась из Неаполя к Мальте. Нельсон понял, что слава победителя, штурмующего 
крепости, снова достанется не ему, и делает несколько выпадов против своего 
знаменитого соперника, обвиняя его в бездеятельности. Но в это время Павел тоже 
получил уроки от союзников, предавших его войска в Голландии и Швейцарии. Он 
приказывает Ушакову вернуться на Корфу. Политика войны чужими руками у англичан 
провалилась. Нельсон драматически восклицает: «Уход русских меня почти доконал».


Ушаков испытывает неловкость, даже огорчение от того, что ему не разрешили 
взять Мальту (а в этом он, да и другие после Корфу мало сомневались). Он пишет 
Мусину-Пушкину-Брюсу (28.XII): «Из Неаполя отправился я с эскадрами и войсками 
десантными в Мессину, куда и прибыл 24 числа сего декабря с непременным 
намерением следовать в Мальту. Но необходимая надобность и обстоятельства 
(рескрипт Павла I. — В. Г.) побудили меня с эскадрами иттить в Корфу. ...Прошу 
ваше сиятельство об этом уведомить английского контрадмирала лорда Нельсона. Я 
крайне сожалею, что лишаюсь удовольствия быть с ним вместе при взятии Мальты...
»

Англичане в это время всячески уговаривают Павла не покидать коалицию. Но он 
уже принимает решение. Отзывает Суворова («пусть повоюют сами»), но оставляет 
эскадру Ушакова в Корфу. Русский император хотел сохранить союз с Турцией, имел 
обязательство перед греками Ионических островов и, по-видимому, надеялся на 
восстановление ордена иоаннитов на Мальте. Но судьба острова в центральном 
Средиземноморье была уже предопределена — Англия прибрала его к рукам.

«Она (Мальта), — говорил Нельсон, — дает нам большое влияние на Левант и на всю 
южную часть Италии. Из этих соображений я надеюсь, что мы никогда ее не 
отдадим». И не отдали. Нельсон даже пригрозил заморить население острова 
голодом, если оно проявит прорусские настроения. «Если какая-либо группа 
населения вывесит русский флаг, король не потерпит, и я не допущу подвоза зерна 
из Сицилии или из какого либо другого места».

Бол, который возглавлял осаду, все время отдавал приказания настраивать 
мальтийцев и их конгресс против России. Были, конечно, в английских правящих 
кругах люди, которые считали, что столь неискреннее поведение может подорвать 
союз (А. Пэйджей), но не им пришлось завершать мальтийскую эпопею.

25 августа (5 сентября) 1800 года крепость Мальта пала. По приказу 
статс-секретаря по военным делам Генри Дандаса над ней был поднят лишь 
английский флаг.

Павел I был взбешен, он разослал петербургским дипломатам ноту, в которой 
показал, как Англия вероломно нарушила конвенцию. Англичане неуклюже отрицали 
это, говоря о некоторой предварительности соглашений. Павел решил порвать с 
Англией. На английские суда было наложено эмбарго, запрещен вывоз в Англию 
кораблестроительных материалов, что наносило существенный ущерб судостроению, 
одновременно приостановлены платежи английским купцам, около двухсот английских 
судов в русских портах было задержано, их команды были высланы во внутренние 
губернии. Последовал разрыв всех отношений России и Англии. Коалиция распалась. 
Русская эскадра Ушакова еще 6(17) июля покинула Корфу.




Ночная дума


Константинополь отступал во тьму. Корабли входили в Черное море. Ушаков вышел 
на палубу незаметно, остановился в лунной тени. Солдаты суворовского батальона, 
посланного им еще для штурма Мальты, рассказывали забавные истории из 
заграничных походов. Матросы отвечали тем же. Один из них с удивлением и 
восхищением приговаривал:

— Красота-то какая! Красотища. Эхма-а, братцы, ничего этого мы бы не видали и 
не знали, если бы не наш Федор Федорович. Вот уж победы умеет ковать-то. Ажио 
страшно, куда забрались. А с ним не боязно.

— А и нам с Александром Васильевичем стало ничего не страшно. Он все дела свои 
вершит по божьим законам. Господь дал ему чудесную мудро