— в бою надо создать 
превосходство. Превосходство скорости, умения, точности, мощи орудий, маневра, 
воодушевления в два или, как вы считаете, в три раза, тогда враг побежден. 
Действительно, надо создавать перевес.

Английский командующий вскочил, в нервном возбуждении заходил по каюте, ему 
давно не приходилось разговаривать с профессионалом, боевым адмиралом его 
масштаба о вещах, которые обеспечивают успех боя, о тонкостях военно-морского 
искусства. Сегодня он не думал о превосходстве своего гения, он просто говорил 
с коллегой, равным ему по таланту.

— Я считаю, что судьба боя решается здесь, — Нельсон постучал себя по голове. — 
Если я больше продумал ходов, чем мой противник, бой — мой!

— Без сомнения, ваша милость! Так же как и здесь, — приложил руку к сердцу 
Ушаков, — сердце моряка должно быть воодушевлено на бой и свято верить в 
истинные победы.

Сейчас согласился Горацио, сегодняшняя беседа для него шла более легко, чем 
предыдущие.

— Скажите, Ушаков, — искренне поинтересовался он, — как вам удалось удержать в 
повиновении свой флот и этих варваров, когда вы осаждали крепость? Ведь это 
нудно, нелегко и опасно караулить у норы? Сие больше подходит охотничьим 
собакам, чем морякам.

Ушаков сегодня тоже испытывал доверительное чувство к союзнику и сказал то, что 
не доверял бумаге:

— Да, осада изнуряет не только осажденных. Мы были недалеки от краха. Голод. 
Кончились заряды. Однако дух российских матросов был подъемный, а у французов 
он был угнетен. Французам не откажешь в храбрости, но они сникли, ослабили 
сопротивление и проиграли.

Вбежал вестовой, перебил их наметившийся контакт, доложил:

— Адмирал Блистательной Порты Кадыр-бей!

— Полномочный министр российского императора Италинский!

— Русский вице-адмирал Карсов!

— Не Карсов, а Карцов! — поправил Ушаков. — Ну, милостивый государь, вам 
встречать! Да, наверное, и первый министр Актон отчалил от пристани.

А дальше уже все было, как и в предыдущие встречи. Ушаков и Карцов хотели 
согласовывать план совместного действия против Мальты с английской эскадрой. 
Нельсон же, «хотя казался согласным», как записали в «историческом журнале» 
русской эскадры, к такому согласованию не приступал, заявляя, что некоторые его 
корабли следуют в порт Магон для исправления, другие в Гибралтар, чтобы нести 
патрульную службу против возможного прорыва французского флота. Особенно 
озадачило Ушакова сообщение о том, что португальские войска, блокирующие Мальту 
вместе с эскадрой контр-адмирала Ница, возвращаются в Лиссабон.

Ушаков предлагал совместную блокаду и штурм, а англичане отводили флот и 
предлагали русским кораблям лишь патрулировать вокруг острова.

— Я, милостивый государь, не пастух у французских овечек, а боевой командир, 
что умеет сражаться и побеждать, — начиная сердиться, выговаривал он Нельсону. 
Тот горько вздыхал, может быть, и давал понять, что это не только его решение, 
но ничего другого не предлагал.

Взволнованный Актон, что прибыл после начала переговоров, вытащил гербовую 
бумагу короля и разрешил спор. Король умолял союзников отправиться в Неаполь 
«для восстановления и утверждения в оном спокойствия, тишины и порядка и прочих 
обстоятельств».

— Ну что ж, исполним просьбу августейших особ, — обратился Ушаков к Италинскому,
 — ведь и нам его императорское величество Павел I наказывал оказать всяческую 
помощь королевству Обеих Сицилии. Я уже по просьбе господина фельдмаршала графа 
Суворова-Рымникского капитана Пустошкина с кораблями «Михаилом», «Симеоном и 
Анной» с авизами послал под Геную для блокады оной, три фрегата под началом 
Сорокина выделил в Неаполь. Видимо, и всей эскадре следовать туда же надо. — И, 
считая переговоры законченными, встал, протянул руку Нельсону: — До свидания, 
адмирал! До скорого свидания на стенах Ла-Валетты!

И не вина русского флотоводца, что та встреча так и не состоялась.




Неаполь


«Исполняя волю и пожелание его неаполит