и, не щадившими при 
встрече. Правда, они тоже были союзниками России, но их нравы от этого не 
изменились. Передавали достоверный слух, что Ушаков взял первых французских 
пленных на острове Цериго и обещал отпустить их на родину при условии, что они 
дадут слово не сражаться в течение года против России. Кадыр-бей просил Ушакова 
употребить против пленных военную хитрость. «Какую же?» — спросил русский 
адмирал. «По обещанию вашему, французы завтра надеются отправиться в отечество 
свое и спят спокойно в своем лагере. Позвольте же мне подойти к ним ночью и 
тихо вырезать их». Кадыр-бей был крайне удивлен и долго раздумывал, почему 
Ушаков отказал ему в этом акте.

Неаполитанцы знали о подобных представлениях о войне, обращении с пленными не 
только у турецких командиров, но и рядовых. Кровь «неверных», по их мнению, 
ничего не стоила, а неаполитанцы были «неверными».

Оставалась Россия. До Суворова было далеко, но до эскадры Ушакова совсем рядом. 
Порядок, организованность, дисциплина, которые хотел внедрить командующий 
русским флотом, были долгожданны в истерзанной стране. От королевского двора на 
Корфу был послан министр Антониу Мишеру. Ему было поручено в срочном порядке 
добиться, чтобы в Мессину было срочно послано 9 тысяч человек для охраны 
королевской четы, надобно было помочь и кардиналу Руффо, находившемуся во главе 
калабрийской Вандеи, где он создавал «христианское королевское войско». «Только 
немедленное прибытие русских может спасти нас», — писала 19 февраля 1799 года 
Мария-Каролина кардиналу Руффо. Добиться скорейшего русского десанта — таковы 
были инструкции Мишеру от Фердинанда и премьер-министра королевства Актона[26 - 
Джон Френсис (Джованни) Актон, сын английского врача, морской офицер, служил у 
герцога Тосканского, в 1779 году был приглашен в Неаполь для реорганизации 
флота, сделал блестящую карьеру: в его ведение перешли постепенно сухопутная 
армия, финансы и торговля. В 1785 году был назначен первым министром 
королевства и занимал этот пост до конца жизни (1811 г.). Успехами своими был 
обязан благосклонности Марии-Каролины, как ее фаворит.].

К Ушакову потянулись делегации жителей городов: купцы, священнослужители: 
«Спасите! Защитите! Окажите помощь!»

Русский адмирал, как казалось при королевском дворе, не спешил. Фердинанд и 
особенно Мария-Каролина взывали к Павлу. Они после бегства из Неаполя в Палермо 
находились все время в кошмарном состоянии. Павел же еще не разочаровался в 
своих целях и союзниках и был полон монархических иллюзий о своем высоком 
предназначении. В конце года в Санкт-Петербурге был подписан договор о 
совместных действиях Неаполитанского королевства и России против Франции. По 
договору оказывалась конкретная военная помощь королю обеих Сицилии. Флот и 9 
батальонов пехоты с казаками переходили под общее командование неаполитанцев. 
Эскадра Ушакова и войска Суворова решали судьбу завоеваний Директории в Италии.

Конечно, действия войск коалиции служили консервативным целям, но следует 
помнить следующие обстоятельства. Динамичная французская буржуазия на этом 
этапе захватила Мальту, Египет, Сирию, развязала войну в Европе и 
Средиземноморье, предполагая расширить свои владения. Республики, которые 
создала тогда Франция в Европе (Гельветическая, Цизальпинская, Лигурийская, 
Батавская), были просто марионетками, да, кроме того, Директория отнюдь не 
предполагала развивать их национальное самосознание и экономику. Фактически это 
были полуколонии, придатки Франции.

В то же время следует отметить, что многое из реформ французов, направленных 
против абсолютистских режимов, было объективно-прогрессивным (отмена сословных 
привилегий, земельные, судебные реформы). Однако контрибуции, колоссальные 
налоги, пренебрежение к национальным чувствам поднимали население занятых ими 
стран на борьбу. Поэтому и естественной реакцией народов было их выступление 
против оккупантов.

В Италии же в это время возрождались идеи воссоединения страны, что вносило 
свой элемент в события конца XVIII века. Роялисты вплетали свои лозунги в 
народное движение и пользовались его победами. Об этом точно сказал Ф. Энгельс: 
«Всем войнам за независимость, которые велись против Франции, свойственно 
сочетание духа возрождения с духом реакционности» (т. 10, с. 436).

Усилия коалиционных войск в Италии были направлены на поддержку отживших 
режимов, но у действий России был свой оттенок. Русское правительство не 
ставило перед собой захватнических целей, как это было у австрийцев, не 
стремилось завладеть итальянскими землями, как австрийцы в Пьемонте, Венеции, 
Ломбардии. Оно выступало за восстановление независимости итальянских государств,
 правда, возрождая их архаизм.




Неаполитанская резня


В апреле 1799 года корабли под командованием капитана 2-