о ранга А. А. Сорокина 
подошли к югу Италии. Республиканское правление тут держалось недолго. Над 
городом Бриндизи был поднят флаг коалиции. Отсюда, с побережья, пересек 
Апеннинский полуостров отряд русских моряков и солдат капитан-лейтенанта Г. Г. 
Белли. Французы еще раньше почувствовали, что теряют социальную базу, и вывели 
основные свои войска из Партенопейской республики (Партенопея — древнее 
название Неаполя). Кровавая монархия возвращалась. Фердинанд IV и особенно его 
половина, Мария-Каролина, отнюдь не были заботливыми пастырями народа, они 
скорее хотели быть его надзирателями и палачами. И помогал им в организации 
кровавой бани для неаполитанцев контр-адмирал Нельсон. Пишущие о нем иногда, 
рассматривая этот отрезок жизни Горацио Нельсона, склонны погрузить адмирала 
лишь в любовные утехи с дамой его сердца леди Гамильтон. Да, сердце его было 
заполнено чувством к жене английского посланника сэра Уильяма Гамильтона, но 
храбрый английский адмирал не потерял головы в то время. С матросской прямотой, 
не особенно украшая свои действия дипломатическими вензелями, отстаивал он 
интересы королевской Британии. Надо было — и он не допускал корабли Директории 
в Неаполитанский залив. Пришлось — и он спасал от гнева народа королевскую чету,
 отправив ее из Неаполя в Палермо. И тут же произвел бессмысленную на первый 
взгляд операцию. 12 недостроенных кораблей королевского флота Нельсон на глазах 
оторопелых неаполитанцев приказал сжечь. А ведь корабли уже были спущены на 
воду, на них уже поставили мачты, укрепили бушприты, недоставало только 
верхнего рангоута. Казалось, чего проще, взять 74-пушечники на буксир или, 
снабдив их стакселями и кливерами, увезти в Палермо. Однако Трубридж, по 
указанию Нельсона, сжигает их при появлении французских республиканцев. У 
вице-адмирала было четкое представление о чужих кораблях: если они не под 
английским флагом, то представляют потенциальную опасность для английского 
флота, кому бы ни принадлежали. Королю Фердинанду IV было не до флота, речь шла 
о собственной шкуре, но неаполитанцы, и особенно их адмирал Караччиоло, 
запомнили этот разрушительный ход англичанина.

Второй ход Нельсона, запятнавший его имя, был более жестокий и кровавый. Войска 
Директории отступали весной и летом 1799 года по всей Италии. Блестящие победы 
Суворова привели к тому, что весь Север был очищен от французов. По просьбе 
неаполитанского двора и указанию Павла Ушаков направляет отряд капитана Белли 
(англичанин на русской службе), который стремительным броском прошел по всему 
югу и вышел к Неаполю. Неаполитанский министр Антониу Мишеру, сопровождавший 
отряд Белли, пишет Ушакову: «Я написал вашему превосходительству несколько 
писем, чтобы уведомить Вас о наших успехах. Они были чудесными и быстрыми до 
такой степени, что в промежуток двадцать дней небольшой русский отряд возвратил 
моему государству две трети королевства».

Следует сказать, что русские войска проявляли образец дисциплинированности и 
организованности. Не было отмечено ни одного случая грабежа и насилия с их 
стороны. Один образованный итальянец, видевший занятно Неаполя, писал:

«Конечно, не было никогда примера, подобного сему происшествию. Но лишь 
российским войскам возможно было сотворить такое чудо. Какое мужество, какая 
дисциплина, какие кроткие, любезные нравы! Их (русских) здесь боготворят, и 
память о них пребудет запечатлена в роде родов, во всех сердцах обитателей 
нашего отечества».

Конечно, этот отзыв не принадлежал перу республиканца, но вот пламенный 
композитор республики Чимарозе был спасен от растерзания клерикалами в русском 
военном лагере. «Вы не похожи на победителей, общаетесь с побежденными, 
выслушиваете их», — можно было слышать на улицах Неаполя в то время. Русские 
солдаты и моряки и не считали себя таковыми — они просто исполняли свои 
обязанности, их храбрость шла рука об руку со строгой дисциплиной и 
уважительным отношением к населению той страны, на территории которой воевали. 
Немалая заслуга была, конечно, в этом ее командующих Суворова и Ушакова.

Наступала на Неаполь и армия фанатика монархии кардинала Руффо. Когда 
объединенные силы русского отряда капитан-лейтенанта Белли, кардинала Руффо, 
турок и англичан блокировали Неаполь, то вокруг крепостей Кастель Нуово и 
Кастель д'Ово завязалась жестокая схватка, республиканцы отчаянно 
сопротивлялись. Тогда Белли высказался за заключение перемирия и такие условия 
капитуляции, чтобы избежать кровопролития и дать возможность отойти 
республиканцам во Францию.

Кардинал Руффо тоже хотел этого, конечно, не из-за человеколюбия и боязни крови,
 а понимая, что республиканцы будут отчаянно сопротивляться и неизвестно, чем 
закончится схватка. Кроме того, его войско, составленное из темных, 
невежественных крестьян калабрийцев и из неаполитанских лаццарони, было склонно 
к грабежам и насилию, и это уже создавало опасность и для самих роялистов. 
Скрепил перемирие и условия капитуляции своей подписью и английский капитан Фут,
 в то время командовавший военными кораблями у Неаполя. Республиканцы стали 
готовиться к погрузке на корабли, складывать оружие. На их беду в это время на 
неаполитанском рейде появился с эскадрой Нельсон. Он был болезненно взвинчен и 
боялся умаления своих военных заслуг, беспрекословного подчинения, нежелания 
делить победы. А блеск Абукира тускнел. Сам-то Нельсон чувствовал, что 
ответственность за поражение королевских войск в декабре 1798 года в немалой 
степени падала на него и зависела от его амбиций. Ведь в