, командиры батарей и 
штурмовых групп замерли. Адмирал как бы отделился от всех, встал и четко 
зачитал:

— При первом удобном ветре от севера или северо-запада, не упуская ни одного 
часу, по согласному положению намерен я всем флотом атаковать остров Видо; 
расположение кораблей и фрегатов, кому где при оной атаке находиться должно, 
означено на планах, данных господам командующим...

Все командиры склонились над планами, вырисовывалась картина, как пойдет в бой 
«Казанская богородица» к первой батарее и ударит по ней всеми своими орудиями, 
как поддержит ее турецкий «Херим капитан» и «Св. Николай», как должны они 
потопить малые суда в бухтах, разбить укрепления, сбить неприятеля и тоже стать 
на якоря в предназначенных им местах. И дальше предписано было каждому место и 
действие: стрелять по батареям во все потребные места, стать на якоря, очистить 
места для десанта и по приказу гребным судам везти на высадку солдат.

— Не все вдруг! Не все суда посылайте. Пусть не теснятся, не попадают под ядра. 
А вашему десанту, господа Скипор и Боасель, побольше лестниц и досок тащить, 
перебрасывать их и мостки творить через рвы для атаки.

По десятку раз проводили пальцами капитаны по адмиральской карте, сверяли со 
своей, изучали диспозицию, вымеряли расстояния от батареи к батарее, которые 
Ушаков знал до метра.

— Ну вот, теперь все вам ведомо. Прошу сказать слово. Можем мы завтра 
штурмовать или еще пережидать будем?

Стало тихо. Вроде было и ясно, что штурм завтра, но прямой вопрос командующего 
заставил еще раз всех задуматься. Все ли готово? Все ли понятно? Все ли 
исполнят свой долг до конца? Надежны ли союзники? Было тихо и тревожно. Встал 
капитан-лейтенант Шостак.

— Мы предлагали французам: дабы не было ненужного кровопролития, крепость сдать.
 Они в гордыне и в надежде на вызволение отвергли сии человеколюбивые 
предложения. За сие наказание получить должны. Все в плане разработано до 
мельчайших подробиц. Сейчас нам самим команды привести в порядок, сообразный 
предписанию, надо. К утру к бою готовы будем и мы. Веди нас к победе, славный 
адмирал наш, Федор Федорович!

Все задвигались, поддержали в голос: «Правильно!», «Добро!», «Все готовы!», 
«Ждем сигнала!» Сказали и его капитаны, и греческие командиры. Турки молчали. 
Поглядывали на Кадыр-бея. Тот вздохнул и готов был начать, но вскочил 
Шеремет-бей и развел руками:

— Я не знаю, как достопочтенный адмирал думает взять саму крепость Корфу. Пусть 
даже, истратив боевой запас, он возьмет Видо. Но как взять бастионы и башни, 
как вскарабкаться на стены? Наши матросы еще не научились летать, чтобы 
вспорхнуть на стены с кораблей. А с суши вряд ли можно с нашими силами 
штурмовать неприступные стены. Надо продолжать осаду, пока не придут наши 
союзники — англичане. Мы в Турции знаем, что камень деревом не прошибешь!

Ушаков помрачнел, этого препятствия он не ожидал и перевел взор на Кадыр-бея: 
«Клялся ведь, что будет вместе в самых тяжких боях». Турецкий адмирал отвел 
взор, посмотрел на Шеремет-бея и вдруг, словно решившись на что-то важное, с 
необычной для себя легкостью встал и сказал:

— Предприятие сие кровавое и опасное. Однако мы знаем, что удача всегда 
сопутствует нашему доблестному другу, адмиралу Ушак-паше. Отдадимся же без 
оглядки под его командование. И да сбудется воля аллаха!

Турецкие капитаны склонили головы в согласии. Шеремет-бей смотрел в сторону.

Ушаков вышел из-за стола, оперся на спинку стула, его торжественный голос 
наполнил каюту:

— Мои боевые други, адмиралы, капитаны, доблестные союзники, командиры 
греческих ополченцев. Настал час! Завтра корабли и войска штурмуют бастионы 
крепости. Предстоит беспримерная морская операция. Флотом своим мы обязаны 
взять крепость приморскую. Войне сухопутной помочь всем должны.

Федор Федорович шагнул вперед, медленно оглядел сидящих и твердо закончил:

— Прошу именем Отечества нашего, императорской и султанской волей, для 
принесения многострадальным сим островам освобождения — явить завтра доблесть и 
мужество. Не жалеть живота своего, но понапрасну людей не губить. Не 
безрассудство надобно, а малокровный успех. Виктория принесет нам славу, чины и 
ордена и скорое возвращение домой. Завтра по установлении ветра подниму на 
«Святом Павле» флаг, сигнал для приготовления к бою, что будет означать: «Всей 
эскадре приготовиться к атаке острова Видо». Сигнал к общей атаке — два 
пушечных выстрела. С богом, друзья! И будет завтрашний д