войско для осады. Я 
ведь здесь не хозяин, а гость. А меня все кулаком заставляют стучать. А мне 
кулак-то для боя нужен. Собираю всю эскадру воедино, албанцев сколько можно на 
остров высаживаю. Пушки на остров свожу, две батареи на носу Шабо поставил. Но 
мало сего. Ведь послан я с кораблями воевать против флота неприятельского, а не 
крепостей. Сейчас же надо крепость взять. А где главный удар нанести? — Походил,
 пососал трубку и остановился перед картой, где вокруг острова была обозначена 
цепь русских и турецких кораблей. Блокада объявлена. Но как сломить 
осажденных? — Думаю, прежде Видо брать надо, — задумчиво сказал он и обернулся 
к Кадыр-бею. Тот не понял, взглянул на переводчика. Но и переводчик не понял, 
вопросительно согнулся к Ушакову.

— Предлагаю пройти мимо острова Видо. Там ключ от крепости... Найдем...

Несколько раз на флагмане и адмиральском катере прошел мимо каменистого 
задиристого Видо. Глаз подзорной трубы скользил по его скалистым бухтам, 
ощупывал выступы, скакал по вершинам. Морской служитель держал карту перед 
Ушаковым, а тот сверял все пометки, уточнял изгибы бухточек, отмечал места, где 
чернели темнотой жерл батареи. Нанес четыре, потом в глубине за кустарниками 
обнаружил пятую. Нет, французы не сидели на острове без дела. С октября рыли 
траншеи, окружали рвами батареи, прорывали каналы. Маслиновые деревья, 
поваленные на склонах, ежом выставили впереди себя сучья, сквозь которые 
прорываться было бы нелегко. У двух бухт, куда Ушаков замыслил высаживать 
десант, подозрительными казались торчащие концы каких-то жердей. Ночью послал 
на шлюпке гардемаринов с матросами разведать, не перегородили ли? Шлюпка 
скользнула в темноту. На палубе зажгли мощные фонари для ориентира. Через два 
часа гардемарин докладывал:

— Бухта перегорожена сетями и бонами из остатков корабельных мачт и стеньг, 
связанных друг с дружкой цепями и канатами. Немного в стороне бон не было, но 
зато в песок зарыли заостренные пали. Одна из них, скрытая в воде, ударила 
шлюпку. Два матроса упали в воду, сломали весло. Задумали они тут хитроумную 
заманку, чтобы шлюпки десантные на них напоролись и дальше не прошли.

— Молодец! — наклонился над картой Ушаков. — Мы сие тоже пометим.

К началу февраля он знал Видо не хуже, чем Ахтияр и все крымское побережье. 
Оступиться не мог, не имел права. Должен был действовать тут четко и безоплошно.
 Предстоял штурм, и он донимал, что, не взяв Видо, не покорит Корфу.




Накануне


Французские подзорные трубы были постоянно нацелены на русские корабли. Дорого 
бы заплатили главный комиссар Дюбуа и дивизионный генерал Шабо, чтобы узнать, о 
чем совещается со своими и турецкими капитанами адмирал Ушаков. Все могло быть. 
Он мог наконец понять, что крепости Корфу неприступны, и снять бессмысленную 
осаду. Он мог бы повести и какой-то торг с ними о почетном завершении операции. 
В гарнизоне же все больше чувствовалась тревога и неуверенность. Ушаков ведь 
мог, конечно, решиться и на штурм. Но, черт побери, наверное, и чудаку понятно, 
что крепости флотом не берутся. А Видо и мощные крепостные батареи расстреляют 
приблизившиеся к суше корабли. Правда, в этом французские командиры убеждали 
себя без прежней уверенности. О чем же думает этот упрямый русский адмирал?

Ушаков же давно все продумал. Сегодня он отдавал приказ.

На корабль прибыли все капитаны. Первым появился Пустошкин, быстро проследовал 
в адмиральскую каюту. Зашел, протянул руки.

— Ну, Федор Федорович, здравствуй. Все верно и точно! Вчера со своим капитаном 
разбирал твои предписания. Места сомнениям нету. Все выверено. В бой пора.

— Не спеши, Павел Васильевич. Я вот вчера проехал по батареям, а там зарядов — 
кот наплакал. Если будем три дня возиться, они и выдохнутся. Французы их — 
голыми руками бери.

— Ну, Федор Федорович, мы быстрее управимся. А голыми руками им батареи ни в 
жисть не взять, там один Кикин полк расшибет.

— Да, славный воин. Вчера показал, где подкопы делает, где фугас заложил. Они 
там шуму натворят, а нам надо Видо брать в это время. Назначаю тебя командиром 
авангардии.

Ушаков еще раз задумчиво посмотрел на карту и приказал дежурному офицеру 
приглашать капитанов в каюту.

Шум быстро затих. Все понимали, что адмирал сегодня скажет им самое главное. 
Его славные капитаны, турецкие союзники, греческие вожак