, все три фрегата, а 
кораблей тут нет...» Постепенно выясняет реальную картину. Даты начала осады 
называют разные, но думаю, что таковой можно считать 20 октября. Накануне (19 
октября) Ушаков пишет в ордере майору Дандри: «Я в завтрашний день иду с 
эскадрой в поведенный мне путь к островам Кефаллонии, Св. Мавры и Корфу...»

20 октября он отдает приказ капитану 1-го ранга Сенявину следовать на 
соединение с эскадрой к острову Корфу. В этот же день он отдает приказ капитану 
1-го ранга Селивачеву с кораблями «Захарий и Елисавета», «Богоявление Господне» 
и с фрегатом «Григорий Великая Армении», а также с кораблями турецкой эскадры 
следовать к острову Корфу.

Приказ был четок и конкретен. «Старайтесь как наивозможно приходом Вашим туда 
поспешить и облегчить его блокадою, чтобы прибавку войск на него и провоз 
провиантов ни отколь не допустить, старайтесь все к нему приходящее от 
французов брать в плен, если из Анаконы сделана будет какая-нибудь оному 
острову помощь, ровно и то, ежели узнаете в близости находящееся...»

Вице-адмирал требует всякую коммуникацию с оным островом французам пресечь, 
предлагая действовать по законам военного времени: противящихся «наказывать 
огнем и мечом» и брать в плен. Яснее не скажешь.

24 октября «Богоявление» занял северный пролив, другие корабли — южный. 
Началась блокада.

74-пушечный французский корабль «Женеро» и два других корабля решили прощупать 
ее прочность: 27 в 29 октября вступили в бой с «Захарием и Елисаветой», а также 
с «Богоявлением». Нападение было лихим, у «Богоявления» даже сбило бизань-мачту.
 Но и русские артиллеристы стреляли метко, разбили у «Женеро» палубу, расщепили 
бушприт. На «Женеро» поняли — свободно разгуливать вокруг острова больше не 
придется. Отныне французы плавали только между островом Видо и крепостью.

Ушаков понимал, что для штурма крепости у него не хватает сил и средств. Что 
надо для успешной осады и взятия такой крепости, как Корфу (ныне Керкира)? 
Конечно, большое количество войск и осадной артиллерии. Но их у русского 
вице-адмирала не было. Нет? Значит, надо достать ее, добиться, придумать, как 
выйти из положения, — таков был его постоянный принцип, внутренний закон. В 
этот момент он развивает бурную деятельность, пытаясь привлечь к выполнению 
главной задачи турок, особенно подвластных им пашей на Балканах. К самому 
влиятельному из них — Али-паше Янинскому — посылает он личного порученца, 
лейтенанта Егора Метаксу. Надо собрать войско для штурма. Ведь Порта обещала 
это ему в Константинополе. Но паши не спешат, отделываясь обещаниями и 
льстивыми словами. Ушакова это раздражает. «За выражаемую вами дружбу покорно 
благодарю, — отвечает он Али-паше. — Я не имею времени объясняться подробно, но 
тогда дружбу вашу почту совершенною, когда войска требованные пришлются, о 
которых я повторяю мою просьбу ни одного дня не замедлить, также и не 
препятствовать другим, которые желали к нам войска послать. ...В вашей воле 
зависит прислать те войска, которые Блистательною Портою назначены от ваших 
детей[17 - Сыновья Али-паши — Мухтар-паша и Вели-паша.], так же и от других 
пашей, и я предвижу, что за упущением времени может произойти вред 
невозвратный».

Очень точно выражался Федор Федорович, вред действительно был «невозвратный». 
Время штурма затягивалось, наступала штормовая, ветреная зима.

Блистательной Портой предписано требовать от Мухтара и Вели-паши по три тысячи 
человек. Скутарийскому Ибраим-паше — пять, паше Авлонскому — три. Паши стали 
войско посылать, Али-паша сразу вторгся в их владения, грабил, разорял, как бы 
намекая — не спешите помогать русскому адмиралу. Сам же с ним вступал в 
сладчайшие переговоры и тоже намекал: имей дело только со мной, я хозяин 
побережья, без меня Корфу не взять. Ушаков еще одного грозного противника не 
хотел иметь — вел переговоры, старался примирить пашей во имя общей цели: 
разгрома французов и взятия Корфу. Али-паша изворачивается, виляет.

«Переписка его всегда ко мне учтива, — пишет командующий эскадрой Павлу I, — но 
на деле верного соответствия незаметно, кроме поманки замысловатых его 
предприятиев». Ушаков видит, что Али-паша «имеет особое намерение, несходное с 
нашим расположением», имеет сведения, что тот хочет сделать, перебравшись с 
войсками, «замешательство и еще что-либо важное». Ну и союзники! Но ведь и без 
них не обойтись. Ушаков действует так, чтобы Али-паша понял: перед ним все 
понимающий, твердый и решительный человек, который не простит предательства. 
Приглашает вместе с Кадыр-беем доверенного Али-паши Гасан-эфенди и требует 
прекратить козни, задержки, сопротивление указаниям султана. Гасан стал уверять,
 что Али-паша пришлет немедленно войска для штурма, «а более того посылать не 
будет». Это тоже было важно, ибо разнузданное воинство Али-паши вызывало страх 
и ужас у греков.

Вот так и балансировал в своих действиях Ушаков перед штурмом, стягивая войска 
и корабли к Корфу и затягивая узел блокады.

Понимал, что войск мало, эскадра тоже не мощна, собирал