се Ионические острова были освобождены от французских войск. 
Все, кроме Корфу. Взятие других островов тоже было большой победой. Цепь 
гарнизонов Директории, вытянувшаяся вдоль Балкан, в любой момент была готова 
сжаться в крепкое ядро, которое по мановению залихватского Бонапарта могло быть 
пущено в крепостные стены Константинополя, королевские дворцы Неаполя и даже в 
не очень-то укрепленную базу русского флота в Ахтиярской бухте. Сейчас все это 
уже не могло произойти. Гарнизоны на Ионических островах были разгромлены, на 
крепостных сооружениях развевались союзные флаги. На всех, кроме Корфу. А без 
Корфу победы на островах как бы не шли в зачет. Корфу решал судьбу операции в 
целом.

Наполеон, безусловно, уже тогда обладал стратегическим талантом[15 - А. В. 
Суворов неоднократно отмечал это. Так, в письме к А. И. Горчакову (27.10.1796 г.
) он пишет: «О, как шагает этот юный Бонапарт. Он герой, он чудо-богатырь, он 
колдун. ...Ему ведома неодолимая сила натиска — более не надобно... у него 
военный совет в голове, — правда, Суворов предупреждает: — Пока генерал 
Бонапарт будет сохранять присутствие духа, он будет победителем; великие 
таланты военные достались ему в удел. Но если, на несчастье свое, бросится он в 
вихрь политический, ежели изменит единству мысли, — он погибнет».Как 
провидчески прав был великий русский полководец.] полководца, умел точно 
оценить преимущества и слабые места различных позиций. Это умение и расчет 
помогали ему выиграть немало сражений и даже операций (вспомним хотя бы 
знаменитый его сухопутный Абукир, где он вдребезги разбил турок). В конце 1798 
года он, конечно, ощущал, что судьба экспедиции в Египте зависит не только от 
его побед над мамлюками, а и от того, удержатся ли его укрепленные базы на 
Мальте и на Корфу. Сумеют ли французские гарнизоны устоять против союзных 
эскадр? Наполеон понимал значение Корфу. Но понимал ли Ушаков? Была ли крепость 
и остров Корфу с самого начала целью Ушакова? Получив указ Павла I от 25 июля о 
выходе к Дарданеллам, он знал лишь то, что должен известить Томару, «что буде 
Порта потребует помощи», тогда «содействовать с турецким флотом противу 
французов, хотя бы то и далее Константинополя случилось» (выделено мною. — В. Г.
). А куда «далее»? Отправляясь в Константинополь, Ушаков еще не знал: Египет, 
Греция, Италия, Ионические острова, Корфу? А коль так, он не мог увеличить свои 
возможности на все случаи военной судьбы: от морских баталий до штурма 
крепостных стен. Поэтому-то и не оказалось с ним ни мощных осадных пушек, ни 
штурмовых приспособлений, да и продовольствие обеспечивалось лишь на первый 
период плавания.

7 августа Павел I расширяет «пределы плаванья» до Египта, Кандии, Морей, 
Венецианского залива. И, пожалуй, мысль Ушакова уже работает с этого дня на 
будущую операцию. По прибытии в Константинополь он сразу запросил лоцманов, 
знающих «все места и пристройки во всем Архипелаге до Сицилии, в Венецианском 
заливе и до Александрии». Все яснее и четче вырисовывается район действия. 
Первый драгоман (переводчик) Порты спрашивает в это время мнение Ушакова, 
«какой лучший план избрать в действиях против французов в Архипелаге, 
Венецианском заливе и в Александрии». Ушаков к этому времени выработал свой 
план и ощутил после Абукирского сражения, где надо действовать русской эскадре. 
Тогда и написал Павлу I, что в ответ на просьбы драгомана «мнение мое объявил 
им я откровенно».

28 августа «на конференции» с министром и морскими чиновниками (то есть 
собрании высших чинов Порты) Ушаков, «согласуясь с мнением» константинопольских 
правителей, убежденно и твердо, хотя и «с предосторожностью и надлежащей 
учтивостью» изложил стратегический план действий объединенной эскадры. Вот 
тогда-то и стал в центре устремлений военной экспедиции Ушакова город и 
крепость Корфу — ключевая база французских сил в Венецианском заливе. Ушаков 
понимает, что с ходу атаковать Корфу нельзя: гарнизон сильный, припасов 
довольно, крепостные стены безупречны. Да и было это в практике военной крайне 
редко — брать крепость с моря. Он понимает необходимость блокады, которую можно 
осуществить, взяв предварительно другие острова. Двигаясь в сторону Корфу, 
Федор Федорович непрерывно проводит разведку, приходит к выводу, что острова 
«при помощи самих обывателей отобрать можно». Правда, он тут же добавил, «кроме 
Корфу». Одну треть эскадры Ушаков предназначил для крейсирования и 
патрулирования, а две трети для блокады крепостей острова и побережья. Под 
особым надзором держал он Анакону, откуда опасался десанта. Для координации 
деятельности русский вице-адмирал предложил установить постоянные сношения с 
Нельсоном. Ушаков в письме вице-адмиралу[16 - Так обращается везде к Нельсону в 
своих письмах Ф. Ушаков. В. Г. Трухановский же пишет, что вице-адмиралом 
Нельсон стал в 1801 году («Вопросы истории», 1975, № 8).] описал ему план своих 
действий и добавил по собственной инициативе (не всякий бы решился на это, ведь 
союзный договор с Англией еще не подписан): «ежели бы потребно наше 
подкрепление в случае важной надобности, то к спомоществованию мы готовы».

Приближаясь к Корфу и захватывая острова, Ушаков накапливает опыт, ведет 
агитацию среди населения и собирает сведения о гарнизоне и морских силах 
противника. 29 сентября он пишет капитану 2-го ранга Сорокину: «В Корфу, 
сказывают, есть два корабля и один фрегат, другие говоря