Ваш муж
       И этот же друг написал мне: "Я только что потерял дочь, я разлюбил бога. 

Ее звали Алина, 
как мою мать. Каждый любит на свой лад: у одних любовь воспламеняется над 
гробом, у других... 
не знаю.
       Ее тамошняя могила, цветы - одна только видимость. Ее могила здесь, 
возле 
меня. И 
живые цветы - мои слезы".
       
IV
ИДОЛ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ
       
Страдать стоя, стоя, страдать минута за 
минутой. И наступит мгновенье, когда тебе 
больше нечем дышать, ты не выдерживаешь, 
ты молишь: "Господи! У меня нет больше сил, 
дай мне пасть на колени!" Но он не дает, он 
хочет, чтобы мы, живые, стояли на этой земле, 
минута за минутой, не зная передышки.
Пиранделло 123. Жизнь, которую я тебе дал 
(слова Донны Анны)
       
       Гоген пытался взять себя в руки. Он был почти рад, что у него столько 
забот. Пока он 
бегал по округе в поисках свободного участка земли, пока хлопотал о ссуде в 
Земледельческой 
кассе Папеэте, он по крайней мере не думал.
       Единственный свободный участок земли в Пунаауиа оказался расположен 
неподалеку от 
прежнего жилья Гогена. Он растянулся на сто тридцать метров вдоль дороги, 
ведущей к 
кладбищу. Это было многовато. Но делать нечего! Гоген решил купить его. Участок 

обойдется в 
семьсот франков *, подсчитывал Гоген, но на нем растет не меньше сотни 
кокосовых 
пальм, а это 
может принести пятьсот франков в год. Смирив свою гордость, Гоген просил, 
умолял 
правление 
Земледельческой кассы дать ему на год ссуду в тысячу франков. В конце концов 
ему 
дали такую 
ссуду из 10 процентов годовых.
       Гоген начал строить новую хижину. С одной стороны в ней было оборудовано 

жилое 
помещение, а с другой - расположенная чуть ниже мастерская в шесть метров 
длиной. Перед 
хижиной художник разбил маленький сад. "Ах, если бы нас было двое!" - восклицал 

он, тоскуя о 
каком-нибудь друге. Он еще в начале года звал к себе Монфреда и Сегена. 
Временами, в 
особенности когда на землю низвергались тяжелые и теплые тропические ливни, 
окрашивавшие 
хижины Пунаауиа в серый цвет, Гогена угнетало одиночество. Одиночество и 
отчаяние.
"Плачешь? А что же ты сделал?
Вспомни скорей.
Что, непутевый, ты сделал
С жизнью своей?" **
       * Акт о продаже участка поступил к нотариусу Папеэте, мэтру Венсану, 11 
мая 1897 года.
       ** Пер. В. Портнова.
       
       В таком безвыходном положении Гоген не был еще никогда. Ни Шоде, никто 
другой денег 
не присылали. Здоровье его снова пошатнулось. В июне ему пришлось лечиться от 
конъюнктивита 
в обоих глазах. Теперь у него болели и отекали ноги. Гогена мучила экзема. Он 
принимал мышьяк, 
но это мало помогало. К болям в щиколотках, зачастую невыносимым, прибавились 
головокружения, приступы лихорадки. В иные дни он мог оставаться на ногах не 
больше четырех 
часов.
       "Переводы Шоде очень меня поддержали, - писал Гоген Монфреду в июле, -