безразличие, 
разыгрывал из себя циника, которого ничто не трогает, насмешничал и 
богохульствовал, он сам 
сознавал, что в душе у него рана куда более тяжкая, чем раны на ноге, и она 
неизлечима. Греза!.. 
Пять лет тому назад Гоген искал рай на Таити. Но по ту сторону великого 
таитянского сумрака, 
великого таитянского "по" он обнаружил не рай, а сумрак вопросов без ответа, 
бездонную 
пропасть, у края которой измученный, изумленный, он тщетно задавал себе вопросы 

о судьбе 
человека и о своей собственной судьбе, "вопрошал себя, что все это означает". 
Глупая птица 
"Nevermore".
       3 марта "Дюге-Труэн" вышел из Папеэте. Гоген писал, а если чувствовал 
себя очень 
уставшим, рисовал или резал гравюры по дереву. "Сейчас я чувствую себя в 
рабочем 
настроении, 
- весело сообщил он Монфреду 12 марта. - Я наверстаю потерянное время, и вам 
грозит лавина 
моих работ". Спокойная, трудовая жизнь. Она длилась недолго. Волей внезапно 
изменившихся 
обстоятельств художник снова был ввергнут в пучину тревог и забот.
       Хозяин того земельного участка, на котором построил свою хижину Гоген, 
умер, оставив 
свои дела в весьма запутанном состоянии. Землю решили продать, хижину снести. 
Гогену 
пришлось искать другой клочок земли, где он мог бы построить жилье, а это сразу 

вновь 
подорвало его бюджет. Ему нужна была тысяча франков. Но где их взять? "С ума 
можно сойти! - 
отчаивался он. - Шоде пишет мне только тогда, когда у него есть деньги, и хотя 
он пообещал их 
высылать, я ничего не получил. Стало быть, снова придется залезать в долги".
       В разгар этих хлопот прибыла апрельская почта. От Шоде не было никаких 
вестей. Зато 
пришло два письма - одно от Монфреда и второе - совершенно неожиданное - с 
почтовым 
штемпелем Дании. Что понадобилось Метте? Картины? Гоген разорвал конверт и 
вынул 
листок, 
на котором было только несколько слов: "19 января, проболев всего три дня 
пневмонией, которую 
она подхватила при выходе с бала, умерла Алина".
       Гоген прочитал это письмо спокойно, как человек, который, обжегшись, 
сначала не 
чувствует боли. Слез не было. Настало отупение. А потом его охватила ярость - 
он 
сыпал 
проклятиями, неистово хохотал. Да, хохотал. Он не понимал, ни что делает, ни 
что 
думает. Он 
хохотал, проклинал, бредил. Потом мало-помалу он ощутил боль, ту настоящую муку,
 
которую 
чувствуешь физически, которая не дает сомкнуть глаз по ночам. "О, эти долгие 
бессонные ночи! 
Как от них стареешь!".
       С каждым днем, с каждой неделей боль когтила его все сильнее. Жестокий 
удар! Глупая 
птица, которая подстерегает во мраке.
       Сначала Гоген не ответил Метте. К чему? Но через некоторое время, 
охваченный 
потребностью выкричать свою боль, он послал жене письмо, в котором каждое слово 

пронизано 
воспоминанием о прошлом, страданием и непрощенной обидой - последнее письмо 
Гогена 
Метте-Софии Гад.
       "Я читаю через плечо друга, а он пишет:
       "Мадам!
       Я просил Вас, чтобы в день моего рождения, 7 июня, дети писали мне: 
"Дорогой папа" и 
ставили свою подпись. Вы ответили мне: "У Вас нет денег, не надейтесь на это".
       Я напишу Вам: не "Да хранит вас бог", а более прозаично: "Да не 
пробудится Ваша 
совесть, чтобы Вам не пришлось ждать смерти, как избавления".