Гоген, 
сокрушая своих врагов, яростно молотил кулаками направо и налево. Но удар, 
нанесенный 
Собаном, заставил его покачнуться. Оступившись, он упал, а матросы стали 
топтать 
его 
деревянными башмаками. О'Коннор еще некоторое время отбивался от матросов, и в 
конце концов 
они разбежались.
       * Теперь авеню Доктора Пьера Никола.
       
       С помощью Журдана Гогену кое-как удалось встать. Он не мог шевельнуть 
правой ногой. 
Она была сломана. Впоследствии доктор определил открытый перелом лодыжки и 
вывих 
ступни. 
Увечье получил не один Гоген. У любовницы Гогена было сломано ребро. Собрался 
народ. 
Подоспели жандармы. У Гогена не было при себе никаких документов и он 
потребовал, чтобы 
вызвали Сатра - тот дал художнику самые лучшие рекомендации и, кроме того, 
предоставил в 
его распоряжение двуколку, чтобы Гоген мог вернуться в Понт-Авен...
       
*
       Два месяца Гоген был прикован к постели. Нога сильно болела. Чтобы 
успокоить боль и 
хотя бы ночью на несколько часов забыться сном, он вынужден был прибегать к 
морфию. История 
в Конкарно сильно на него подействовала. С тех пор как он вернулся "в эту 
гнусную Европу", его 
преследовали неудачи и унижения. Судьба ни разу не улыбнулась ему. Ни разу не 
забрезжила 
надежда, не появился просвет. Гоген предполагал, что, узнав про его беду, Метте 

напишет ему 
хотя бы ко дню его рождения, 7 июня, но писем из Копенгагена не было. 2 июня в 
Отеле Друо 
была распродана коллекция папаши Танги, который умер в феврале. В этой 
коллекции 
было шесть 
картин Гогена. Жалкий аукцион! Ни одна из картин не была оценена выше ста 
десяти 
франков. 
Гоген неоднократно просил Мари Куклу вернуть ему его произведения, в частности 
бюст Мейера 
де Хаана, который он вырезал из дуба. Но она каждый раз отказывалась.
       Томясь в вынужденном безделье, "отупевший" от морфия, уставая даже от 
писания писем 
и видя, как тают его деньги, уходящие на врачей и лекарства, Гоген признавался, 

что совершенно 
пал духом. Он поручил брату Шамайара, адвокату, защищать его интересы, когда 
дело о драке в 
Конкарно будет передано в уголовный суд Кемпера. Он решил предъявить 
гражданский 
иск, 
чтобы ему возместили материальный ущерб, а, кроме того, подать жалобу на Мари 
Куклу 
мировому судье в Понт-Авене.
       Гоген принял еще и другое решение, гораздо более важное: вернуться в 
Океанию и на сей 
раз "навсегда". Он отрекался от былых надежд. Шуффенекеру, который прислал ему 
длинное, 
жалобное письмо - письмо уязвленного нытика, который дожил до сорока лет и не 
добившись 
того, к чему стремился, преисполнился разочарования и мизантропии, он написал в 

ответ:
       "Цель, достигнутая мною, какой бы высокой она ни казалась... гораздо 
ниже 
той, о какой я 
мечтал, и я страдаю от этого, хотя и молчу. Мне не хватило времени и 
живописного 
образования: 
это отчасти и помешало мне осуществить мою мечту! Слава! Ничтожное слово, 
ничтожная 
награда! С тех пор как я узнал простую жизнь в Океании, я мечтаю об одном - 
жить 
вдали от