| |
которые он получал из Копенгагена, содержались одни только раздраженные
требования денег из
наследства дяди Зизи. "Как ты можешь думать, что я получил деньги и не посылаю
их вам?".
Гоген терпеливо объяснял жене, что выплата наследства задерживается, что
придется еще
подождать, что сам он кое-как перебивается, делая долги, но все это не
производило на Метте ни
малейшего впечатления. Гогена начали раздражать эти "бесконечные причитания, от
которых
толку нет, а вреда много". Тем более что он был в отнюдь не подходящем
настроении, чтобы их
выслушивать. Его любовь выстояла против всех испытаний, которые ему пришлось
пережить за
десять лет. Несмотря на резкие слова, которыми они обменивались с Метте,
несмотря на обоюдное
молчание - а оно было самым горьким, - образ любимой женщины сохранился в
сердце
Гогена
почти без изменений. Теперь этот образ рушился. Гоген увидел Метте не такой,
какой он ее
любил, а какой она была на самом деле - холодной, черствой, неспособной на
душевное
движение, не продиктованное личной, причем самой непосредственной, выгодой. С
тех пор как
Гоген высадился в Марселе, его отношения с женой доказывали ему, как
беспочвенны
были
иллюзии, которыми он тешил себя десять лет. Метте его не любила. Его охватывало
чувство
одиночества - безысходного одиночества. Действительность снова обманула его
мечты. И на
этот раз особенно жестоко. Потому что на этот раз он был ранен в самое сердце.
Рухнул мир его
чувств. Крах был полным.
С каждой неделей тон переписки с женой становился резче. В ответ на
очередные вопли
Метте он написал: "Поскольку ты недавно заявила мне, что я должен выпутываться
сам (мне это
слишком хорошо известно), и указала, как - с помощью моего товара (а он весь
находится у
тебя), - я позволю себе принять меры предосторожности, чтобы в будущем со мной
не могло
случиться то, что случилось по приезде в Марсель". И все же он обещал послать
Метте тысячу
франков "в свое время", а позже прислать еще. Но он поставил условием, чтобы
она
"точно"
сообщала ему обо всех своих сделках с картинами. До сих пор ему так и не
удалось
добиться от
нее списка произведений, какие она продала, и хотя недоверие было совершенно не
в его
характере *, ему пришлось признаться самому себе, что Метте ведет себя по
отношению к нему не
только недружелюбно, но и неискренно. Однако датчанка не собиралась ни в чем
отчитываться
мужу и упрямо, яростно продолжала требовать свое.
* "Я предпочитаю, - писал он, - быть слишком доверчивым и потом
обмануться, чем постоянно
не доверять. Потому что в первом случае я страдаю только в тот момент, когда
меня обманут, а во втором -
все время".
"На Таити я едва не умер, - писал ей Гоген. - Из-за лишений и горестей у
меня
развилась болезнь сердца, и кровохарканье едва удалось остановить. Доктор
сказал, что в
следующий раз мне не выкарабкаться и надо в будущем быть осторожным. Поэтому,
если ты и
впредь собираешься писать такие письма, какие писала с моего приезда, я прошу
тебя прекратить.
Моя работа не кончена и мне надо жить".
*
Владелец дома, где находилась мастерская Гогена, выстроил на старом
|
|
