№520
[541]


В одном селе жил-был старик, да такой скупой, прижимистый! Как сядет за стол, 
нарежет хлеба, сидит да на снох посматривает: то на ту, то на другую, а сам 
ничего не ест. Вот, глядя на него, и снохи тоже поглазеют-поглазеют, да и 
полезут вон из-за стола голодные. А старик опосля, только что уйдут они по 
работам, втихомолку наестся, напьется и разляжется на печи сытехонек. Вот 
однова? отпросилась меньшая сноха и пошла к своему отцу, к матери и стала 
жаловаться на свекра: «Такой-де лютый, ненавистный! Жить нельзя! Совсем есть не 
дает, все ругается: ненаеды вы этакие!» — «Хорошо, — говорит ей отец, — я приду 
к вам в гости, сам посмотрю ваши порядки». И погодя денек-другой пришел он к 
старику вечером. «Здорово, сват!» — «Здорово!» — «Я к тебе в гости; рад ли 
мне?» — «Рад не рад, делать нечего; садись, так и гость будешь!» — «Как моя 
дочушка живет, хорошо ли хлеб жует?» — «Ништо, живет себе!» — «Ну-ка, сватушка, 
соловья баснями не кормят; давай-ка поужинаем, легче говорить будет». Сели за 
стол; старик нарезал хлеба, сам не ест — сидит, все на снох глядит. «Эх, сват! 
— говорит гость. — Это не по-нашему; у нас нарезал хлеба да поел, еще нарезал — 
и то поел. Ну вы, бабы молодые, больше хлеба ешьте, здоровее будете!» После 
ужина стали спать укладываться. «Ты, сват, где ляжешь?» — спрашивает хозяин. «Я 
лягу на кутничке». — «Что ты! Я тут завсегда сплю», — говорит старик; вишь, в 
куте? у него спрятаны были яйца, хлеб и молоко; ночью, как заснут в избе, он 
украдкою встанет и наестся вдоволь. Сват это дело заприметил. «Как хочешь, — 
говорит, — а я лягу на кутничке». Вот улеглися все спать. В самую как есть 
полночь старик ползком-ползком да прямо в залавок — скрип! А гость еще с вечера 
припас про него большой ремённый кнут; как вытянет свата раз, другой, третий — 
сам бьет да приговаривает: «Брысь, окаянная, брысь!» Пришлось старику не евши 
спать. Вот так-то прогостил сват у свата целых три дня и заставил на?долго себя 
помнить. Проводил его старик, и с тех пор полно — перестал у снох во рту куски 
считать.




№521
[542]



Послала хохлушка в город мужа — продавать кадку масла да купить очипок
[543]
, и накрепко ему наказала по сторонам не зевать, а смотреть, чтобы не стащил 
кто кадки. Приехал хохол на базар, поставил свою кадку и уселся на ней. «Что, 
хохол, продаешь?» — «Масличко». — «Покажи». — «Ни, вкрадешь!» И это говорил он 
всякому, кто только хотел торговать у него масло. Так без толку и просидел на 
базаре до самого вечера; а тут пришли два солдата. «Знаешь что, хохол? — сказал 
ему один, — ведь с вашего брата набор, тебя, пожалуй, в солдаты возьмут. Не 
хочешь ли помериться? Может, ты и не годишься...» Хохол встал и пошел в меру 
становиться; солдат примерил его и говорит: «Ну, счастлив твой бог! Ты, брат, 
не годен». А тем временем другой солдат уж успел стащить у него кадку с маслом. 
Приходит хохол назад, смотрит — масло украдено; потужил он, потужил и поехал 
домой. Только в двери, а жена спрашивает: «Що, человиче, купив очипок?» — «Ни». 
— «А масличко продав?» — «Ни». — «Сгубив?» — «Ни». — «Вкрали?» — «Ни». — «Де ж 
воно?» — «Ге! Усе утро стояв — не вкрали, повдень стояв — не вкрали, та 
насилу-насилу вже к вичеру вкрали!»





№522
[544]



Шел солдат домой на побывку и забрел к одному мужику ночь ночевать. «Здравствуй,
 хозяин! Накорми и обогрей прохожего!» — «Ну что ж, садись за стол, гость 
будешь!» Солдат снял тесак да ранец, помолился образам и уселся за стол; а 
хозяин налил стакан горького и говорит: «Отгадай, служба, загадку — стакан вина 
поднесу; не отгадаешь — оплеуха тебе!» — «Изволь, сказывай загадку». — «А что 
значит
чистота?
» Солдат подумал-подумал и вымолвил: «Хлеб чист, значит он и чистота». Мужик 
хлоп его по щеке. «Что ж ты дерешься? Нас бьют да вину сказывают».