Повез мужик в город три четверти ржи продавать. Подъезжает к заставе. Обступили 
его мошенники: «Стой! Как тебя зовут?» — «Егором, родимые!» — «Эх, брат! 
Недавно у нас четыре Егора церковь обокрали; троих-то нашли, а четвертого всё 
ищут! Смотри ж, коли где тебя спросят: как зовут? — говори: без четверти Егор; 
а не то свяжут да в тюрьму посадят». — «Спасибо, родимые, спасибо, что 
научили!» Приехал мужик на подворье, хватился, а четверти ржи как не бывало! На 
заставе стащили.




№518
[536]


Жил-был мужик Иван да жена Арина. Послал он ее в поле рожь жать. Вот Арина 
пришла на полосу, выжала такое местечко, чтоб можно было одной улечься; 
улеглась, выспалась хорошохонько и отправилась домой, будто и впрямь 
потрудилась-поработала. «Что, жена, — спрашивает муж, — много ли сегодня 
выжала?» — «Слава тебе господи, одно местечко выжала». — «Ну, это хорошо! — 
думает мужик. — Одна полоса, значит, покончена». На другой день опять пошла 
Арина в поле, выжала местечко и проспала до вечера; и на третий день — то же 
самое, и на четвертый — то же самое; так всю неделю и проволочила. Пора, думает 
мужик, за снопами в поле ехать; приезжает — а рожь стоит вся нежатая; кое-где, 
кое-где выжато местечками, да и то такими, что только человеку улечься. Стал 
жену искать и видит: лежит она на одном местечке да так-то храпит! Мужик сейчас 
домой, захватил ножницы, патоки и пуху; воротился на жниву, остриг свою бабу 
наголо, вымазал ей голову патокой и осыпал пухом; сделал все это и воротился на 
деревню. Вот Арина спала-спала, да, наконец, и проснулась; хватилась рукой за 
голову и говорит сама себе: «Чтой-то попритчилось! Кажись, я — Арина, а голова 
не моя! Пойду домой: коли собака залает, так я, значит, — не Арина». Пришла на 
деревню прямо к своей избе и спрашивает под окошком: «Что, ваша Арина дома?» 
Муж смекнул и говорит ей: «Дома!» Тут вылезла из-под ворот собака, не признала 
хозяйки и бросилась на нее словно на чужую; так за полы и хватает. Арина бегом 
да бегом, как бы только живой от своего дома уйти! И пошла она бродить по? 
полю; целые сутки ничего не пила, не ела. После того мужик сжалился, простил ее,
 и с той поры стала Арина жать бесхитростно.




№519
[537]



Доселева одинокий был Мартынко, задумал жениться и пошел свататься к попу; вот 
и сватает девку Устинью. Поп ему и бает: «Ой, Мартынко, отдал бы, да как 
станешь жить-то? Ведь Устя уросливая
[538]
такая!» Мартынко отвечает ему: «Батюшка! Я один, а с ней будем двое, не на кого 
будет сердиться, не с кем будет браниться». Поп согласился отдать Устю за 
Мартынка. Вот они и свенчались. Мартынко увез Устю к себе домой; она 
спрашивает: «Коли ты осердишься, что делаешь?» Он сказал: «Когда осержусь, с 
воды пьян бываю!» Потом спросил Устю: «А ты, Устя, когда осердишься, что 
делаешь?» — «Коли я сердита, тогда стану сидеть на печи к углу лицом и у 
кокошника козырек назад сделаю». На другой день утром уехал наш Мартынко на 
своей пегой кобыле пахать под вешну
[539]
. Устя после его настряпала шанег
[540]
, понесла к нему, кричит: «Мужик, иди есть!» Он как будто не слышит, пашет себе.
 Устя рассердилась, ушла домой, стряпню свою съела и села на печь к углу лицом. 
Мартынко как приехал домой, выпил два ковша воды, взял ягненка и порвал; начал 
полезать на печь к жене, оборвался, пал к дверям избы на пол и захрапел. Жена 
тихонько слезла с печи, дверей отпереть не посмела, в окошко дров натаскала, 
истопила печку и настряпала для Мартынка. Он проснулся, она его напотчевала и 
созвала в гости к отцу. Вот Мартынко запряг свою пегую кобылу в сани — нужды 
нет, что весной! Поехали; дорогою кобыла-то у них не пошла, Мартынко отсек ей 
голову и запряг свою Устю. Подъезжает к дому тестя: увидела попадья с дочерьми, 
что Устя Мартынка везет, выскочила встречать, взяли кто за гужи, кто за оглобли,
 пособляют Усте; а поп благодарит Мартынка, что так учит уросливых. Пришли в 
избу, Устя заказывает своим, чтобы воды нигде не было, а поили бы вином да 
пивом; сказывала: когда Мартынко воды напьется — беда сердит! На другой день 
как-то одна стряпка оставила в сенях ведро с водою; он и напился воды, задурел 
как пьяный, приказывает Усте запрягаться, а она дрожит да все попа просит, 
чтобы дал им своего бурка. Поп подарил им лошадь; Мартынко уехал с Устей домой, 
и теперь они живут да хлеб жуют, а Устя поди-кось какая послушная стала!