начальству за тем, за сем, больше незачем». — «И-и, родимый, служба-то ваша 
куды мудрена!» — «А я, баушка, к тебе с запросом; вижу: ты — человек бывалый! 
Разреши-ка наш солдатский спор. Товарищи мои говорят, что в вашей стороне 
совсем не так звонят, как у нас; а я говорю, что все равно». — «Вестимо, все 
равно; небось и у вас колокола-то медные!» — «То-то! Прозвони-ка, баушка, 
по-вашему». — «По-нашему: тинь-тинь-тинь! дон-дон! тинь-тинь-тинь! дон-дон!» — 
«Не много разницы! У нас, баушка, звонят пореже». Тут солдат махнул своему 
товарищу рукою и зазвонил: «Тини-тини, потягивай, тини-тини, потягивай!» 
Старуха и рот разинула; пока она слушала, другой солдат стянул холст — и был 
таков! «Ну, служивый, — говорит старуха, а сама так и заливается со смеху, — 
звоны-то ваши куда чудны! Досыта насмеешься!» — «А вот ужо — так досыта 
наплачешься! Прощай, баушка!» — «С богом, родимый!» Вечером стали бабы холсты 
считать; у старухи нет одного. Заплакала она горькими слезами, и наплакалась 
досыта: правду сказал солдат!




№506
[523]


У мужика в сенях висел кусок сала. Один солдат взобрался на чердак; другой 
вошел в избу: «Здравствуй, бабушка! Скажи, пожалуйста, как у вас звонят?» — 
«Неужли ж ты не слыхивал?» — «Не доводилось, бабушка!» — «У нас звонят: 
тень-бом! тень-бом!» — «А у нас: тини-тини, по-тя-ги-вай, на сто-ро-ну 
по-глядывай!» — «Хорошо и этак!» — говорит баба. Ну, пока один звонил, другой 
(солдат) сало стащил.




№507
[524]


Пошел солдат в отпуск; шел-шел, много верст ногами измерил, и добрался к вечеру 
до одной деревушки. Время было осеннее: то дождем поливало, а тут изморозь 
пошла. Солдат крепко измочился и весь иззяб; остановился у одной избы, 
постучался в окно и просится ночевать! «Кто там?» — спрашивает хозяин. «Солдат».
 — «Откуда тебя черти принесли? Ступай туда, откуда пришел». Постучался солдат 
у другой и у третьей избы, всю деревню обошел — нигде не пускают; приходится на 
улице мерзнуть! Увидал он — на другом краю стоит еще избушка, пошел туда и 
говорит: «Эй, хозяин, пусти на ночь кости обогреть!» — «Пожалуй, пущу, только с 
тем уговором, чтобы ты всю ночь сказывал нам сказки». — «Хорошо, — говорит 
солдат, — я стану сказывать, только чтоб никто мне не поперечил; а коли кто 
хоть едино слово промолвит, так уж не погневись — тому и сказки рассказывать до 
белого дня». — «Ладно, ладно, служивый!» Вот поужинали и улеглись на ночь: 
хозяин с солдатом на лавках, хозяйка на печке, а работник под печкою. «Ну, — 
сказал солдат, — теперь слушайте, начинается моя сказка: как у вас, хозяин, на 
деревне мужики всё живут дураки! Как у вас, хозяин, на деревне мужики всё живут 
дураки!» И пошел твердить одно и то же, разов сто уж повторил! Мужик 
слушал-слушал, разобиделся и не вытерпел: «Послушай, служивый! Ведь ты и меня 
заодно ругаешь, не я ль тебя в избу пустил?» Солдат вскочил с лавки, хлоп 
хозяина по уху: «Мое дело было сказывать, твое — слушать да молчать!» Пристал к 
нему вплотную; ничем не отвяжешься! «Полно, служивый! — говорит хозяин. — 
Ложись с богом. Я сам тебе стану сказку сказывать». Солдат улегся, а мужик 
начал: «Дурак будет тот, кто тебя, служивый, вперед пустит к себе ночевать; а я 
больше никогда не пущу! Дурак будет тот, кто тебя, служивый, вперед пустит к 
себе ночевать; а я больше никогда не пущу!» Разов сто повторил он эти речи; на 
ту пору проснулась на печи хозяйка, слышит, что в избе все еще бормочут, и 
говорит: «Полно вам болтать, скоро свет, а вы всё не спите!» Мужик с солдатом 
вскочили и пристали к старухе: «Как ты смела перебить нашу сказку? Теперь сама 
рассказывай!» Нечего делать, начала старуха: «Какой, — говорит, — хозяин подлец,
 такого ж подлеца и ночлежника пустил! Какой хозяин подлец, такого ж подлеца и 
ночлежника пустил!» Твердила, твердила; вот услыхал работник и отозвался под 
печкою: «Будет вам толковать; из пустого в порожнее переливать; добрые люди 
давно спят!» Тут все трое, и солдат и хозяин с хозяйкою, уцепились за 
работника: говори-де нам сказку! Работник начал: «Как не спали мы с вечера, так 
и не спать нам и до свету; скоро надо на работу идти! Как не спали мы с вечера, 
так не спать нам и до свету; скоро надо на работу идти!» И говорил он эти речи 
до самого света. Поутру собрался солдат в дорогу: «Прощай, хозяин!» — «Ну те к 
бесу!»




№508
[525]