выздоровела» (с. 322) указан вариант, изложение которого прерывается вариантами,
 данными в скобках.
«В некотором царстве, в некотором государстве, именно в том, где и мы живем, 
жил-был купец с купчихою, и не было у него ни единого детища. Стал он бога 
просить: господь услышал его молитву, и родила ему жена сына Ванюшку. В то 
самое время, как он народился, ожеребилась у купца и кобыла. Стал Ванюшка 
подрастать, вызвался за тем жеребенком ходить; и кормит, и поит и холит его, и 
сделался конь славный, сильный, на разные голоса ржет, словно человек говорит, 
что слышит — все понимает. Прошло ни много, ни мало времени, не стало у Ванюшки 
матушки; оженился купец на другой жене, а сынка в науку отдал; стал сын ходить 
в училище; поутру идет из дому — коню корм задаст, ввечеру идет из училища — 
коня напоит. Прилучилась нужда ехать купцу в луговые города; а купчиха — то 
была молодая, а муж старый, седоволосый. Только он со двора, стали наезжать к 
молодой купчихе на беседу гости; за одним столом садятся, вместе пьют-едят и 
гуляют. А Иван смотрит и спрашивает «Матушка, что за люди у вас?» — «Все родные 
мои», — отвечает купчиха. «Хорошо, — молвил Иван тихомолком, — вот приедет 
батюшка — все расскажу».
Была у купчихи клюшница-наушница, подслушала эти речи и дала знать хозяйке, что 
пасынок на уме держит про все отцу рассказать. Вот идет Иван из училища мимо 
конюшни и видит: его любимый конь понурился, голову повесил, уши опустил. «Что 
ты, добрый конь, понурился? — спрашивает Иван купеческий сын. — Над собой али 
надо мной беду примечаешь?» Отвечает ему конь: «Над тобой беду чую; злая мачеха 
умышляет тебя извести, хочет тебе вина с зельем поднести: смотри не пей!» 
Пришел Иван в горницу; стала мачеха его потчевать, а он начал отговариваться; 
чем он больше отговаривается, тем она сильней просит. Нечего делать, взял рюмку,
 поднес к губам — будто прикушивает, а сам к окошку придвинулся и выплеснул 
вино на улицу; под окном трава росла, от того вина всю траву, как огнем, 
сожгло! Купчиха крепко удивилась, что над Иваном ничего не поделалось.
На другой день идет Иван мимо конюшни, заглянул туда, а любимый его конь опять 
стоит невесел, голову повесил: «Что ты понурился?» — спрашивает Иванушка; а 
конь говорит: «Испекла тебе мачеха пирог на лютом зелье; станет тебя потчевать 
— смотри не ешь». (Вариант: «Посылала мачеха конюхов в дремучий лес, 
приказывала убить змею лютую в три сажени и привезть к себе змеиную голову; 
после ту голову на сковороде растаяла да на змеином сале испекла тебе лепешечку.
..») Пришел Иван в горницу; подает ему мачеха пирожок и ласково потчует: 
«Кушайте-де на здоровье!» Иван бросил пирог за окошко; бежала мимо собака, 
ухватила его и съела и вдруг с визгом и лаем стала во все стороны метаться и до 
тех пор металась, пока ее совсем разорвало! (Вариант: «Взял Иван лепешечку, 
побежал на? реку и бросил в воду: какая рыбка ни прибежит, только до лепешки 
дотронется — так вверх черевом и повернется»). Опять купчиха удивляется, отчего 
так Иван здоровехонек? А клюшница-наушница давно догадалася, что не Иван узнает,
 а конь ему сказывает, и повестила о том купчиху.
Поутру рано пошел Иван в училище; тем временем задумала купчиха коня извести, 
настояла ведро воды лютым зельем и велела коня напоить; «Пусть-де он издохнет! 
Прилетят тридцать три во?рона-железные носы, мясо расклюют, кости на край света 
занесут!» По тому приказу взяли работники коня, опутали веревками, повели 
поить; тянут его за морду, а конь упирается, копытом бьет; никак не могут с ним 
справиться. Купчиха высунулась в окно и кричит: «Крепче тяните, крепче тяните!» 
На ту пору воротился Иван из училища, жаль ему коня стало, спрашивает 
работников: «Что вы коня мучите?» Отвечают они: «Поить ведем». — «Я сам напою». 
Взял — повел коня к колодцу, зачерпнул чистой воды и напоил его. Видит купчиха, 
что не удается ей ни пасынка, ни коня извести; притворилась с досады больною.
Скоро купец из луговых городов приехал, а его жена в постели лежит, кряхтит да 
охает. «Что, свет? Видно, нездоро?ва?» — спросил муж. «И то больна!» — «Не 
послать ли за лекарем?» — «Был лекарь да сказал: «Надо коня убить, вынуть из 
него желчь и тою желчью намазаться». — «Ну, пусть его убьют; конь — дело 
наживное!» Собрались работники, стали ножи точить. Пришел Иван из училища, 
узнал, что его любимого коня хотят загубить, побежал к отцу и молвил: «Батюшка! 
Позволь мне в последний раз коня покормить да по? двору поводить». Отец 
позволил; Иван накормил коня ячменем, вывел его за узду на широкий двор, гладит 
по спине, а сам слезно плачет. Вдруг конь ударил его пято?й, Иван упал на сырую 
землю и потом встал-приподнялся. «Прибыло ль в тебе силы?» — спросил его конь. 
«Прибыло», — отвечал Иванушка. Конь ударил его и в другой и в третий раз: 
«Прибыло ль в тебе силы?» — «Много прибыло; чую силу великую, теперь хоть с кем 
могу справиться». — «Ступай, попросись у отца в последний раз на мне 
прокатиться». Иван пошел к отцу: «Батюшка! Позволь мне в последний раз на коне 
покрасоваться, по городу разгуляться». — «Поезжай, сынок, да скорей ворочайся».
Иван оседлал коня, сел верхом и выехал на тесовые ворота; а отец у окна стоит 
да любуется. Говорит купеческий сын: «Прощай, свет мой батюшка! Мне не жить с 
тобой; мачеха хотела и меня извести и коня загубить». Сказал, да как свистнет, 
как гаркнет, как приударит плеткою — и ускакал в чистое поле. Отпустил коня на 
волю, а сам пошел куда глаза глядят, шел, шел и очутился в дремучем лесу. В том 
лесу стоял большой дворец, а в том дворце жил Чудо-Юдо. Входит Иван купеческий 
сын в комнаты; никого-то во дворце нет, а обед готов: стоят на столе разные 
вина и кушанья. Наелся он вдоволь и спрятался за печку. Через час времени 
прилетает змей, Чудо-Юдо, о двадцати пяти головах, почуял русский дух и 
говорит: «Вылезай, Иван купеческий сын! Что ты спрятался? Не бойся меня; лучше 
наймись ко мне в услужение». Иван вылез и нанялся служить этому змею. На другой 
день говорит ему Чудо-Юдо: «Вот тебе мои ключи; везде можешь ходить, не ходи 
только в конюшню; коли ослушаешься — убью тебя!»