| |
мрамора выстроен, золотой крышею покрыт. «Ах, видно, здесь моя невеста живет!»
Стал дворцовую стражу выспрашивать и узнал, что в их королевстве появился
двенадцатиглавый змей и всякий день людей пожирает, что сегодня пал жребий на
королевскую дочь и вот только что повезли ее на съедение. Иван купеческий сын
взял в руки тугой лук разрывчатый и калену стрелу, и пошел — убил
двенадцатиглавого змея, и женился на королевне, а в приданое пол-королевства
взял».
278
Промотавшиеся, пропившиеся люди.
279
Гриб (Грип)-птица вместо Гриф-птица.
280
Место записи неизвестно.
AT 401
+ отчасти
400
2 (Царь-девица. См. прим. к текстам № 230 и 271) + 518 (Обманутые черти или
лешие, великаны. См. прим. к тексту № 185). Текст отличается от предыдущего
рядом оригинально разработанных эпизодов, например, встречи солдата с чертями,
сидящими в поле возле кипящего котла, под которым нет огня. Финальный эпизод
близок к сюжету о загадках царевны (
AT 851 A.
«Турандот»). Бытовой солдатский колорит сказки очень выразителен.
После слов «я сделаюсь по-прежнему королевою и выйду за тебя замуж» (с. 276)
Афанасьевым указаны два варианта начала сказки:
«
Вариант 1
: Жил-был царь Долмат, набрал себе войска три тысячи, и все из солдатских детей
— лет по шестнадцати от роду, и поместил всех в дворцовые роты. Прошло лет
десяток — солдатские дети в чины выслужились: кто в офицеры, кто в полковники,
а кто и в генералы попал! Только один из всех товарищей, Семен Ерофеев, рядовым
остался; стал он царю жаловаться. «Так и так, — говорит, — не мог себе
заслужить никакого чинишка; людям счастье, а я ни при чем!» Царь Долмат
приказал дать ему отставку и наделить тремя десятинами земли. Семен нанял
работника, вспахал и засеял землю пшеницею; выросла пшеница чудесная! Вот
как-то вышел на? поле, смотрит — одна десятина совсем вытоптана, нет на ней ни
былинки, только черная земля виднеется. Крепко жаль ему стало, что такой урон
приключился; тотчас нарядил мужиков караульных и строго наказал, чтоб они всю
ночь не спали да хлеб берегли. Пошли мужики в поле, принялись караулить, а в
самую полночь, только двенадцать часов ударило, ни один из них не мог выдержать,
чтобы не уснуть; где кто стоял — на том месте и повалился; напал на них
крепкий, тяжелый сон, и проспали они вплоть до белого дня. Поутру глядь — еще
десятина вытоптана. Семен больше прежнего нарядил караульных — и верховых и
пеших — и сам с ними в поле поехал. «Ну, — говорит, — братцы! Разделимся
пополам: одна половина пусть караул держит с вечера до полуночи, а другая с
полуночи до утра». Так и сделали. Стало время подходить к полуночи, начал
первых караульщиков сон одолевать, разбудили они новых на смену, да тут же и
повалились спать; а новые караульщики сами еле могут вытерпеть: так сном и
качает их во все стороны! Семен Ерофеев видит — дело неладно, и велел им
поча?сту бить друг дружку по уху и кричать: «Слуша?й!» Принялись мужики друг
дружку хлестать по? уху; тем только и сон от себя отва?дили. Вдруг поднялась
сильная буря — катит огромная колесница, в двенадцать лошадей запряжена, лошади
словно змеи извиваются, в позади двенадцать волков, да столько ж медведей на
железных цепях приковано. Быстро пронеслась колесница по полю; где
росла-зеленела пшеница, там черная земля повыступила; не осталось ни единой
былинки! Семен вскочил на коня и поскакал за колесницею; а следом за ним
одиннадцать мужиков приударили. Долго ли, коротко ли — наехали они на огромный
дворец; вошли в белокаменные палаты, видят — стол накрыт, на столе двенадцать
приборов и всяких вин и закусок вдоволь наготовлено; поели-выпили и собираются
назад уйти, только куда ни сунутся — не могут дверей найти. Входит к ним
древняя старушка и говорит: «Что вы понапрасну трудитесь? Войти-то к нам легко,
а выйти трудно; сюда ворота широкие, а отсюда узкие. Вот скоро прийдут сюда
двенадцать медведиц, пообедают и опять уйдут, а то не медведицы, а заклятые
красные девицы; одиннадцать — боярские дочери, а двенадцатая — царевна; если вы
переночуете здесь три ночи, то всех их избавите и себе счастье добудете!»
|
|
