2 (Царь-девица. См. прим к тексту № 230, более развернутые варианты — тексты 
№ 232, 233). Эпизод полета Ивана купеческого сына внутри лошадиного трупа на 
огромной Гриб-птице ср. с сюжетом «Золотая гора» (
AT 936*
— см. текст № 243 и прим. к нему). В еще большей мере сближается с этим сюжетом 
тот вариант сказки, на который указал Афанасьев в сноске. Это не случайно: в 
«Рассказе царицы змей» из «Тысячи и одной ночи» сюжет о чудесной жене-птице 
слит воедино с сюжетом «Золотая гора». Троекратное ночное противостояние Ивана 
нечистым во дворце напоминает традиционные восточнославянские сказки о девушке, 
встающей из гроба (
AT 307
— см. тексты № 364, 366, 367). Сложная по своему сюжетному составу данная и 
следующая сказки имеют бытовой колорит, связанный с солдатской средой.

После слов «пущай у нас три года проживет да триста рублей заработает» (с. 271) 
Афанасьевым указан вариант: «Пусть, — говорит хозяйка, — заживет у нас триста 
рублей да возьмет за себя дочку нашу». А у ней дочь была проклятая — туловище 
человечье, а голова змеиная. Живет Иван в трактире, с утра до вечера на работе; 
случилось раз — никого дома не было; вздумал он пойти по хозяйским комнатам да 
все повысмотреть. Ходил, ходил и набрел на дверь железную — на крюк дверь 
заперта, печатью запечатана. Иван купеческий сын недолго думал, разломал печать,
 снял крюк, отворил дверь, глянул — а в той комнате кровать стоит, на кровати 
проклятая дочь лежит, змеиная голова злобно шипит. «А, так это моя невеста! 
Ладно ж, я с тобой сейчас сделаюсь!» Выхватил острый палаш, хватил со всего 
размаху и отрубил ей голову; после побежал на конюшню, оседлал своего коня и 
марш со двора. «Поеду, — говорит сам себе, — по белому свету странствовать; в 
полк нельзя вернуться — все равно просрочил!» Ехал, ехал и попал в дремучий лес,
 в том лесу — поляна, на поляне дворец стоит...»
После слов «во рту не было» (с. 276) дан вариант окончания сказки: «Видел 
страсть, — говорит Ивану королевна, — теперь больше не будет!» Ступай теперь 
расплатись с трактирщиком и приходи в такую-то церковь; там с тобой обвенчаются.
..» Иван купеческий сын взял кошелек с золотом, пошел, рассчитался с 
трактирщиком и поехал куда сказано. А трактирщица приготовила сонного зелья и 
послала работника на дорогу: «Ступай в чистое поле; там увидишь пастухов, что 
коров пасут, пристройся к ним и дожидай, пока солдат не подъедет. Я напущу на 
него нестерпимую жажду; станет он воды просить, ты и подай ему это зелье». 
Сказано — сделано. Вот едет Иван купеческий сын, жажда его совсем измучила, 
увидал пастухов и стал воды просить; тотчас выбегает вперед работник, подает 
ему сонное зелье. Иван испил, и так ему спать захотелось, что тут же на траве 
лег и крепко заснул. Спал он до самого позднего вечера, а как солнышко 
закатилось — пробудился и вернулся в мраморный дворец. «Что ж ты в церкви не 
бывал? — забранилась на него королевна. — Смотри, завтра не пропусти времени...
» На другой день с Иваном купеческим сыном то же случилось; и на третий день он 
не вытерпел, хлебнул сонного зелья и заснул глубоким сном. Ворочается королевна 
домой из церкви, увидала пастухов и стала их спрашивать: «Послушайте, добрые 
люди, вы здесь давно пасете, не видали ли вы — не проезжал ли здесь конный 
солдат? — «Да вот он спит». Королевна написала письмо и запихнула его Ивану 
купеческому сыну за мундирную пуговицу, а в письме было сказано: «Прощай, мой 
нареченный муж! Если захочешь найти меня, то ступай за тридевять земель, в 
тридесятое государство; я тамошнего короля дочь». После того она уехала. 
Вечером проснулся Иван купеческий сын, поехал к мраморному дворцу, а его уж 
нету — только следы видны, что когда-то здесь высился; королевна перенесла 
дворец в тридесятое государство. Остановился добрый мо?лодец, пораздумался: что 
теперь делать? Тут увидал он записку, прочитал и сам себя спрашивает: «А где ж 
это тридесятое государство? В какую сторону путь держать?» И заприметил он, что 
где ни ехала королевна, где ни ступали ее лошади — там везде родники поделались,
 и поехал по тому её следу. Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли — 
приезжает Иван купеческий сын к океан-морю; видит он — рыбаки сети закидывают, 
и спрашивает их: «Как бы мне через море перебраться?» — «А вот насыпь полну 
лодку золотом, так мы тебя научим!» Иван тряхнул кошельком — и посыпались 
червонцы; насыпал им полну лодку. «Теперь потроши свою лошадь». Он вынул нож, 
зарезал коня, выпустил из него требушину и вымыл брюхо чисто-начисто. «Ну, вон 
видишь, за морем стоит высокая гора, на той горе семьдесят семь дубов, на тех 
дубах птица-львица гнездо свила да детей высидела; всякий день прилетает она 
сюда, садится на этот каменный утес и высматривает добычу; как высмотрит, 
сейчас подхватит и несет на гору; принесет, бросит и летит деток своих собирать.
 Вот ты и полезай в лошадиное брюхо; а мы тебя зашьем; пусть птица-львица 
унесет тебя на ту сторону. Только смотри — не плошай: как скоро она полетит 
детей кликать, сейчас пори брюхо и пущайся с горы катком; коли птица да 
застанет тебя, не быть тебе живому! Уж много храбрецов на такое дело 
выискивалось, да ни один жив назад не ворочался». Так и сделали. Прошло с 
полчаса времени, вдруг поднялась ужасная буря — прилетела птица-львица и села 
на камень, словно сенная копна; глянула во все стороны, увидала убитую лошадь, 
подлетела, запустила лапы и поднялась высоко-высоко; скорей пули из ружья летит,
 ажно у Ивана в ушах ветер свистит! Перенеслась через океан-море широкое, 
опустилась на высокую, крутую гору, бросила добычу и полетела детей собирать. 
Иван купеческий сын вынул нож, прорезал дыру, вылез из лошадиного брюха и 
катком с горы покатился. Катился, катился — трое суток прошло, пока до? низу 
добрался; да еще трое суток без памяти лежал. Насилу опомнился, встал и пошел 
куда глаза глядят. Прошел сверху, глядь — стоит великолепный дворец, из чистого