бывших у нас в руках, рассказывается, что орел жил у крестьянина три года и 
съедал в день по три печи хлеба, по три туши бараньи да по три туши бычачьи. 
Выкормил, выходил мужик птицу, и зовет его орел в гости. А мужик весь на него 
прожился, стало быть ему все равно — куда ни идти, хоть по миру! Близко ли, 
далеко ли — добрались наконец. Говорит орел мужику: «Здесь моя старшая сестрица 
живет; подойди к окну, постучись и говори: «Сестрица родимая! Выкупай, мол, 
братца милого из неволи великия; он у меня три года жил, в день по три печи 
хлеба съедал, по три туши бараньи да по три туши бычачьи». Она тебя спросит: 
«Что же тебе дать, добрый человек?» А ты говори: «Дай лошадку, на которой к 
обедне ездишь». Она тебе скажет: «Хоть лошадь отдать, да братца достать». Мужик 
получил от старшей сестры лошадь, которая могла из себя деньги выкидывать; у 
средней сестры выпросил сумочку — только открой, и бери какие хочешь наряды; а 
у меньшой — скатерть-самобранку».
К описанию встречи царевича с бабой-ягой (с. 139) дан вариант: «Идет царевич по 
бережку. Навстречу ему старая баба: «Куда путь держишь, царевич?» — «Отвяжись, 
старая! И без тебя тошно». Пошла баба своей дорогой, а царевич пораздумал: 
«Ведь старые люди рассудливы! Эй, — говорит, — воротись, бабушка! Всю правду 
тебе скажу». Воротилась старуха...»
К словам «Оборотила она коней колодезем...» (с. 141): «коней дремучим лесом, 
себя — колодезем, а царевича — старцем».
Вариант ответа старика погоне (с. 141): «Как я молод был, этот лес сажал».
После слов «Тут и дух испустил» (с. 142) — вариант: «Василиса Премудрая 
оборотила царевича соколом, а себя — ракитовым кустом. Водяной царь бросился к 
ракитову кусту, хотел все сучья обломать; отколь ни возьмись сокол, налетел на 
него и выклюнул ему оба глаза. Поплелся водяной царь в свое царство ощупью, а 
царевич с Василисою Премудрою...»
После слов «не целуй сестрицы» (с. 142) дан вариант: «Не целуй невестки (или: 
целуй всех в левую щеку; а коли в правую поцелуешь — меня позабудешь)».



174

Очень, сильно.



175

Загороженные места, куда загоняют скот.



176

Записано в Рязанской губ.

AT 313 B.
Очень редко рассказ о войне зверей и птиц встречается в восточно-славянском 
фольклорном материале в виде самостоятельной сказки (
AT 222 B*).
Мотив чудесного превращения бегущих жениха и невесты в церковь и попа (старичка,
 псаломщика. Ср. текст № 222), как отметил в упомянутой выше монографии Аарне, 
характерен для вариантов «Чудесного бегства», бытующих в Восточной Европе.

К началу сказки Афанасьевым дан вариант (с. 142): «Нашел воробей зернышко, 
стали делить. «Кусай, мышь, половину себе, половину мне». Мышь откусила — себе 
больше, воробью меньше: подрались и пошли с жалобой по начальству; воробей к 
ворону, мышь к медведю, и началась война между зверями и птицами».
К словам «орел встрепенулся» (с. 143) дан вариант: «отряхнулся».
К словам «Выстрой к завтрему мне белокаменные палаты...» (с. 145) — вариант: 
«Выстрой за одну ночь большой дворец, кругом чтоб озера были да деревья росли и 
чтоб из каждого листочка вода бежала!»



177

Место записи неизвестно.

AT 313 B.
Вступительная часть — о войне зверей и птиц и о том, как охотник выходил 
раненого орла, отличается обстоятельностью и красочностью изложения, но сюжет 
не получает здесь традиционного развития: обещанный черту сын охотника не 
является к нему. Финальный эпизод (сын охотника, зашитый сначала в собачью, 
потом в баранью и, наконец, козлиную шкуру, спасается от черта) необычен.