«Правда твоя, — говорит, — кривого дерева больше!» Снова сели играть в карты; 
играли, играли, опять начал сон клонить дурака, глаза так и слипаются. «Что ты 
спишь али дремлешь?» — «Не сплю, не дремлю, думу думаю». — «О чем твоя дума?» — 
«Много плавал я по рекам, по морям и везде видел больше малой рыбы, чем 
большой: отчего так?» — «Будто и правда? Я больше твоего летал, всякие дива 
видел, а этого не приметил. Постой-ка, полечу да сам посмотрю! Если ты неправду 
сказал — смерть твоя!» Волк-самоглот полетел по свету реки да моря осматривать, 
а дурак спать лег. Только что выспался, прилетел Волк-самоглот. «Ну, — говорит, 
— правда твоя, малой рыбы больше». Опять сели играть в карты; играли, играли, 
дурак не вытерпел — совсем заснул. Волк-самоглот разбудил его: «Что, заснул? 
Теперь съем тебя со всеми косточками». — «Ах, Волк-самоглот! Прикажи прежде 
баню истопить, дай мне вымыться: сам видишь, какой я с дороги — весь в грязи да 
в пыли! Не узнаешь и вкусу в моем мясе...» Волк-самоглот приказал истопить баню.
 Дурак помолился богу и пошел мыться. Много прошло времени, а он все моется. 
Прибежал Волк в баню: «Долго ли будешь копаться? Мне ждать некогда». — «Сейчас! 
Дай хоть утереться», — сказал дурак, вынул шитое полотенце и стал утираться. 
«Где ты взял это полотенце?» — «Жена дала». — «Давно бы так сказал! Ведь твоя 
жена мне родною сестрою доводится... а я ведь этого не знал, чуть не съел тебя».
 Повел его Волк-самоглот в избу, посадил за дубовый стол, пили-ели, добрые 
мысли имели. Дурак рассказал тут, как его царь за жену преследует, трудные 
задачи задает — с белого света сжить хочет. «Вот и теперь велел добыть 
гусли-самогуды». — «Подожди, я тебе помогу!» — сказал Волк-самоглот и полетел 
за тридевять земель, в тридевятое царство; в том царстве был сад, а в саду на 
двенадцати цепях висели гусли-самогуды. Волк-самоглот сорвал гусли с двенадцати 
цепей и полетел назад. Государь той земли бросился за ним в погоню... 
Волк-самоглот увидел реку, с одного конца нырнул, на другом вынырнул — и был 
таков! Отдает дураку гусли-самогуды. «Ступай, — говорит, — домой с богом, и я 
за тобой пойду». Дурак взял гусли, идет дорогою, а за ним Волк-самоглот, словно 
собака бежит. Приходит к царю, а у царя князья и бояре собраны. Посмотрел царь 
на гусли-самогуды и говорит: «Штука славная, да что толку в ней! Мне жена его 
всего в свете дороже. Рассудите князья и бояре, что теперь делать?» Князья и 
бояре присудили отрубить дураку голову. Царь взялся было за меч, а 
Волк-самоглот разинул пасть — и проглотил его самого. Дурак сделался царем и 
жил со своею прекрасною царицей и с Волком-самоглотом долго и счастливо».



169

Место записи неизвестно. Сказка издана Афанасьевым без конца.

AT 842 C*
(Честная копейка: не тонет в воде и доставляет счастье) + отчасти
1651
(см. прим. к тексту № 116) +
465 C
+
465 B.
Первый сюжет учтен в
AT
только в литовском и русском материале. Русских вариантов «Честной копейки» — 6 
(из них 3 в сборнике Афанасьева), украинских — 5, белорусских — 4. Известны 
также латышские сказки
842 C* (Арайс-Медне
, с. 134) и башкирская сказка (
Башк. творч.
, II, № 31). Традиционной для восточнославянских сказок типа
465 C
вступительный эпизод — «Герой получает жену от бога за то, что благоухание 
сожженного им ладана дошло до неба» встречается тоже только в болгарских 
сказках (см.:
Horalek K.
Poh?dkoslovne studie. Praha, 1964, 5. 19).




170


Как видно сохранившейся в архиве
ВГО
рукописи (р. XXIX, оп. 1, № 61, лл. 15 об. — 17 об., 1848), сказка записана в 
Пермской губ. штатным смотрителем Кунгурского училища С. Буевским. Между тем 
Афанасьев ошибочно отнес место записи к Архангельской губ. (см. также прим. к 
тексту № 174). Ошибка Афанасьева была установлена Д. К. Зелениным в его 
«Описании рукописей Ученого архива Русского географического общества» (вып. III,
 Пгр., 1916, с. 1032—1033).