к богатому: «Ах, братец родимый! Помоги сколько-нибудь моему горю; жена и дети 
без хлеба сидят, по целым дням голодают». — «Проработай

у меня эту неделю, тогда и помогу!» Что делать? Принялся бедный за работу: и 
двор чистит, и лошадей холит, и воду возит, и дрова рубит. Через неделю дает 
ему богатый одну ковригу хлеба: «Вот тебе за труды!» — «И за то спасибо!» — 
сказал бедный, поклонился и хотел было домой идти. «Постой! Приходи-ка завтра 
ко мне в гости и жену приводи: ведь завтра — мои именины». — «Эх, братец; куда 
мне? Сам знаешь: к тебе придут купцы в сапогах да в шубах, а я в лаптях хожу да 
в худеньком сером кафтанишке». — «Ничего, приходи! И тебе будет место». — 
«Хорошо, братец, приду».
Воротился бедный домой, отдал жене ковригу и говорит: «Слушай, жена! Назавтрее 
нас с тобой в гости звали». — «Как в гости? Кто звал?» — «Брат; он завтра 
именинник». — «Ну что ж, пойдем». Наутро встали и пошли в город, пришли к 
богатому, поздравили его и уселись на лавку. За столом уж много именитых гостей 
сидело; всех их угощает хозяин на славу, а про бедного брата и его жену и 
думать забыл — ничего им не дает; они сидят да только посматривают, как другие 
пьют да едят. Кончился обед; стали гости из-за стола вылазить да хозяина с 
хозяюшкой благодарить, и бедный тож — поднялся с лавки и кланяется брату в пояс.
 Гости поехали домой пьяные, веселые, шумят, песни поют.
А бедный идет назад с пустым брюхом. «Давай-ка, — говорит жене, — и мы запоем 
песню!» — «Эх ты, дурак! Люди поют от того, что сладко поели да много выпили; а 
ты с чего петь вздумал?» — «Ну, все-таки у брата на именинах был; без песен мне 
стыдно идти. Как я запою, так всякий подумает, что и меня угостили...» — «Ну, 
пой, коли хочешь, а я не стану!» Мужик запел песню, и послышалось ему два 
голоса; он перестал и спрашивает жену: «Это ты мне подсобляла петь тоненьким 
голоском?» — «Что с тобой? Я вовсе и не думала». — «Так кто же?» — «Не знаю! — 
сказала баба. — А ну, запой, я послушаю». Он опять запел; поет-то один, а 
слышно два голоса; остановился и спрашивает: «Это ты, Горе, мне петь 
пособляешь?» Горе отозвалось: «Да, хозяин! Это я пособляю». — «Ну, Горе, пойдем 
с нами вместе». — «Пойдем, хозяин! Я теперь от тебя не отстану».
Пришел мужик домой, а Горе зовет его в кабак. Тот говорит: «У меня денег нет!» 
— «Ох ты, мужичок! Да на что тебе деньги? Вишь, на тебе полушубок надет, а на 
что он? Скоро лето будет, все равно носить не станешь! Пойдем в кабак, да 
полушубок по боку...» Мужик и Горе пошли в кабак и пропили полушубок. На другой 
день Горе заохало, с похмелья голова болит, и опять зовет хозяина винца испить. 
«Денег нет», — говорит мужик. «Да на что нам деньги? Возьми сани да телегу — с 
нас и довольно!» Нечего делать, не отбиться мужику от Горя: взял он сани и 
телегу, потащил в кабак и пропил вместе с Горем. Наутро Горе еще больше заохало,
 зовет хозяина опохмелиться; мужик пропил и борону и соху. Месяца не прошло, 
как он все спустил; даже избу свою соседу заложил, а деньги в кабак снес. Горе 
опять пристает к нему: «Пойдем да пойдем в кабак!» — «Нет, Горе! Воля твоя, а 
больше тащить нечего». — «Как нечего? У твоей жены два сарафана: один оставь, а 
другой пропить надобно». Мужик взял сарафан, пропил и думает: «Вот когда чист! 
Ни кола, ни двора, ни на себе, ни на жене!»
Поутру проснулось Горе, видит, что у мужика нечего больше взять, и говорит: 
«Хозяин!» — «Что, Горе?» — «А вот что: ступай к соседу, попроси у него пару 
волов с телегою». Пошел мужик к соседу: «Дай, — просит, — на времечко пару 
волов с телегою; я на тебя хоть неделю за то проработаю». — «На что тебе?» — «В 
лес за дровами съездить». — «Ну, возьми; только не велик воз накладывай». — «И, 
что ты, кормилец!» Привел пару волов, сел вместе с Горем на телегу и поехал в 
чистое поле. «Хозяин! — спрашивает Горе. — Знаешь ли ты на этом поле большой 
камень?» — «Как не знать!» — «А когда знаешь, поезжай прямо к нему». Приехали 
они на то место, остановились и вылезли из телеги. Горе велит мужику поднимать 
камень; мужик поднимает, Горе пособляет; вот подняли, а под камнем яма — полна 
золотом насыпана. «Ну, что глядишь? — сказывает Горе мужику. — Таскай скорей в 
телегу».
Мужик принялся за работу и насыпал телегу золотом, все из ямы повыбрал до 
последнего червонца; видит, что уж больше ничего не осталось, и говорит: 
«Посмотри-ка, Горе, никак там еще деньги остались?» Горе наклонилось: «Где? Я 
что-то не вижу!» — «Да вон в углу светятся!» — «Нет, не вижу». — «Полезай в яму,
 так и увидишь». Горе полезло в яму; только что опустилось туда, а мужик и 
накрыл его камнем. «Вот этак-то лучше будет! — сказал мужик. — Не то коли взять 
тебя с собою, так ты, Горе горемычное, хоть не скоро, а все же пропьешь и эти 
деньги!» Приехал мужик домой, свалил деньги в подвал, волов отвел к соседу и 
стал думать, как бы себя устроить; купил лесу, выстроил большие хоромы и зажил 
вдвое богаче своего брата.
Долго ли, коротко ли — поехал он в город просить своего брата с женой к себе на 
именины. «Вот что выдумал! — сказал ему богатый брат. — У самого есть нечего, а 
ты еще именины справляешь!» — «Ну, когда-то было нечего есть, а теперь, слава 
богу, имею не меньше твоего; приезжай — увидишь». — «Ладно, приеду!» На другой 
день богатый брат собрался с женою, и поехали на именины; смотрят, а у 
бедного-то голыша хоромы новые, высокие, не у всякого купца такие есть! Мужик 
угостил их, употчевал всякими наедками, напоил всякими медами и винами. 
Спрашивает богатый у брата: «Скажи, пожалуй, какими судьбами разбогател ты?» 
Мужик рассказал ему по чистой совести, как привязалось к нему Горе горемычное, 
как пропил он с Горем в кабаке все свое добро до последней нитки: только и 
осталось, что душа в теле; как Горе указало ему клад в чистом поле, как он 
забрал этот клад да от Горя избавился.
Завистно стало богатому: «Дай, — думает, — поеду в чистое поле, подниму камень