Лихо одноглазое




№302
[416]



Жил один кузнец. «Что, — говорит, — я горя никакого не видал. Говорят, лихо на 
свете есть; пойду поищу себе лихо». Взял и пошел, выпил хорошенько и пошел 
искать лихо. Навстречу ему портной. «Здравствуй!» — «Здравствуй!» — «Куда 
идешь?» — «Что, брат, все говорят: лихо на свете есть: я никакого лиха не видал,
 иду искать». — «Пойдем вместе. И я хорошо живу и не видал лиха; пойдем поищем».
 Вот они шли-шли, зашли в лес, в густый, темный, нашли маленькую дорожку, пошли 
по ней — по узенькой дорожке. Шли-шли по этой дорожке, видят: изба стоит 
большая. Ночь; некуда идти. «Сём, — говорят, — зайдем в эту избу». Вошли; 
никого там нету, пусто, нехорошо. Сели себе и сидят. Вот и идет высокая женщина,
 худощавая, кривая, одноокая. «А! — говорит. — У меня гости. Здравствуйте». — 
«Здравствуй, бабушка! Мы пришли ночевать к тебе». — «Ну, хорошо; будет что 
поужинать мне!» Они перепугались. Вот она пошла, беремя дров большое принесла; 
принесла беремя
[417]
дров, поклала в печку, затопила. Подошла к ним, взяла одного, портного, и 
зарезала, посадила в печку и убрала
[418]
.

Кузнец сидит и думает: что делать, как быть? Она взяла — поужинала.
Кузнец смотрит в печку и говорит: «Бабушка, я кузнец». — «Что умеешь 
делать-ковать?» — «Да я все умею». — «Скуй мне глаз». — «Хорошо, — говорит, — 
да есть ли у тебя веревка? Надо тебя связать, а то ты не дашься; я бы тебе 
вковал глаз». Она пошла, принесла две веревки, одну потоньше, а другую толще. 
Вот он связал ее одною, которая была потоньше. «Ну-ка, бабушка, повернися!» Она 
повернулась и разорвала веревку. «Ну, — говорит, — нет, бабушка! Эта не 
годится». Взял он толстую веревку да этою веревкою скрутил ее хорошенько. 
«Повернись-ка, бабушка!» Вот она повернулась — не порвала. Вот он взял шило, 
разжег его, наставил на глаз-то ей на здоровый, взял топор да обухом как вдарит 
по шилу. Она как повернется — и разорвала веревку, да и села на пороге. «А, 
злодей, теперича не уйдешь от меня!» Он видит, что опять лихо ему, сидит, 
думает: что делать? Потом пришли с поля овцы; она загнала овец в свою избу 
ночевать. Вот кузнец ночевал ночь. Поутру стала она овец выпускать. Он взял 
шубу, да вывернул шерстью вверх, да в рукава-то надел и подполз к ней, как 
овечка. Она все по одной выпускала; как хватит за спинку, так и выкинет ее. И 
он подполз; она и его хватила за спинку и выкинула. Выкинула его, он встал и 
говорит: «Прощай, Лихо! Натерпелся я от тебя лиха; теперь ничего не сделаешь». 
Она говорит: «Постой, еще натерпишься, ты не ушел!»
И пошел кузнец опять в лес по узенькой тропинке. Смотрит: в дереве топорик с 
золотой ручкой; захотел себе взять. Вот он взялся за этот топорик, рука и 
пристала к нему. Что делать? Никак не оторвешь. Оглянулся назад: идет к нему 
Лихо и кричит: «Вот ты злодей, и не ушел!» Кузнец вынул ножичек, в кармане у 
него был, и давай эту руку пилить; отрезал ее и ушел. Пришел в свою деревню и 
начал показывать руку, что теперь видел лихо. «Вот, — говорит, — посмотрите — 
каково оно: я, — говорит, — без руки, а товарища моего совсем съела». Тут и 
сказке конец.




Горе




№303
[419]



В одной деревушке жили два мужика, два родные брата: один был бедный, другой 
богатый. Богач переехал на житье в город, выстроил себе большой дом и записался 
в купцы; а у бедного иной раз нет ни куска хлеба, а ребятишки — мал мала меньше 
— плачут да есть просят. С утра до вечера бьется мужик как рыба об лед, а все 
ничего нет. Говорит он однова?
[420]
своей жене: «Дай-ка пойду в город, попрошу у брата: не поможет ли чем?» Пришел