да выпущу Горе — пусть оно дотла разорит брата, чтоб не смел передо мной своим 
богатством чваниться». Отпустил свою жену домой, а сам в поле погнал; подъехал 
к большому камню, своротил его в сторону и наклоняется посмотреть, что? там под 
камнем? Не успел порядком головы нагнуть — а уж Горе выскочило и уселось ему на 
шею. «А, — кричит, — ты хотел меня здесь уморить! Нет, теперь я от тебя ни за 
что не отстану». — «Послушай, Горе! — сказал купец. — Вовсе не я засадил тебя 
под камень...» — «А кто же, как не ты?» — «Это мой брат тебя засадил, а я 
нарочно пришел, чтоб тебя выпустить». — «Нет, врешь! Один раз обманул, в другой 
не обманешь!» Крепко насело Горе богатому купцу на шею; привез он его домой, и 
пошло у него все хозяйство вкривь да вкось. Горе уж с утра за свое принимается; 
каждый день зовет купца опохмелиться; много добра в кабак ушло. «Этак несходно 
жить! — думает про себя купец. — Кажись, довольно потешил я Горе; пора б и 
расстаться с ним, да как?»
Думал-думал и выдумал: пошел на широкий двор, обтесал два дубовых клина, взял 
новое колесо и накрепко вбил клин с одного конца в втулку. Приходит к Горю: 
«Что ты, Горе, все на боку лежишь?» — «А что ж мне больше делать?» — «Что 
делать! Пойдем на двор в гулючки играть». А Горе и радо; вышли на двор. Сперва 
купец спрятался — Горе сейчас его нашло, после того черед Горю прятаться. «Ну, 
— говорит, — меня не скоро найдешь! Я хоть в какую щель забьюсь!» — «Куда тебе! 
— отвечает купец. — Ты в это колесо не влезешь, а то — в щель!» — «В колесо не 
влезу? Смотри-ка, еще как спрячусь!» Влезло Горе в колесо; купец взял да и с 
другого конца забил в втулку дубовый клин, поднял колесо и забросил его вместе 
с Горем в реку. Горе потонуло, а купец стал жить по-старому, по-прежнему.




Две доли




№304
[421]


Жил да был мужик, прижил двух сыновей и помер. Задумали братья жениться: 
старший взял бедную, младший — богатую; а живут вместе, не делятся. Вот начали 
жены их меж собой ссориться да вздорить; одна говорит: «Я за старшим братом 
замужем; мой верх должо?н быть!» А другая: «Нет, мой верх! Я богаче тебя!» 
Братья смотрели-смотрели, видят, что жены не ладят, разделили отцовское добро 
поровну и разошлись. У старшего брата что ни год, то дети рожаются, а хозяйство 
все плоше да хуже идет; до того дошло, что совсем разорился. Пока хлеб да 
деньги были — на детей глядя, радовался, а как обеднял — и детям не рад! Пошел 
к меньшому брату: «Помоги-де в бедности!» Тот наотрез отказал: «Живи, как сам 
знаешь! У меня свои дети подрастают».
Вот немного погодя опять пришел бедный к богатому. «Одолжи, — просит, — хоть на 
один день лошади; пахать не на чем!» — «Сходи на? поле и возьми на один день; 
да смотри — не замучь!» Бедный пришел на? поле и видит, что какие-то люди на 
братниных лошадях землю пашут. «Стой! — закричал. — Сказывайте, что вы за? 
люди?» — «А ты что за спрос?» — «Да то, что эти лошади моего брата!» — «А разве 
не видишь ты, — отозвался один из пахарей, — что я — Счастье твоего брата; он 
пьет, гуляет, ничего не знает, а мы на него работаем». — «Куда же мое Счастье 
девалось?» — «А твое Счастье вон там-то под кустом в красной рубашке лежит, ни 
днем, ни ночью ничего не делает, только спит!» — «Ладно, — думает мужик, — 
доберусь я до тебя».
Пошел, вырезал толстую палку, подкрался к своему Счастью и вытянул его по? боку 
изо всей силы. Счастье проснулось и спрашивает: «Что ты дерешься?» — «Еще не 
так прибью! Люди добрые землю пашут, а ты без просыпу спишь!» — «А ты небось 
хочешь, чтоб я на тебя пахал? И не думай!» — «Что ж? Все будешь под кустом 
лежать? Ведь этак мне умирать с голоду придется!» — «Ну, коли хочешь, чтоб я 
тебе по?мочь делал, так ты брось крестьянское дело да займись торговлею. Я к 
вашей работе совсем непривычен, а купеческие дела всякие знаю». — «Займись 
торговлею!.. Да было бы на что! Мне есть нечего, а не то что в торг пускаться». 
— «Ну хоть сними с своей бабы старый сарафан да продай; на те деньги купи новый 
— и тот продай! А уж я стану тебе помогать: ни на шаг прочь не отойду!» — 
«Хорошо!»
Поутру говорит бедняк своей жене: «Ну, жена, собирайся, пойдем в город». — 
«Зачем?» — «Хочу в мещане приписаться, торговать зачну». — «С ума, что ли, 
спятил? Детей кормить нечем, а он в город норовит!» — «Не твое дело! Укладывай 
все имение, забирай детишек и пойдем». Вот и собрались. Помолились богу, стали 
наглухо запирать свою избушку и послышали, что кто-то горько плачет в избе. 
Хозяин спрашивает: «Кто там плачет?» — «Это я — Горе!» — «О чем же ты плачешь?» 
— «Да как же мне не плакать? Сам ты уезжаешь, а меня здесь покидаешь». — «Нет, 
милое! Я тебя с собой возьму, а здесь не покину. Эй, жена! — говорит. — 
Выкидывай из сундука свою поклажу». Жена опорожнила сундук. «Ну-ка, Горе, 
полезай в сундук!» Горе влезло; он его запер тремя замками; зарыл сундук в 
землю и говорит: «Пропадай ты, проклятое! Чтоб век с тобой не знаться!»
Приходит бедный с женой и с детьми в город, нанял себе квартиру и начал 
торговать: взял старый женин сарафан, понес на базар и продал за рубль; на те