меня взял Иван-царевич замуж, я бы вышила ему ковер-самолет; куда похочешь — 
туда и лети!» А Иван-то царевич стоит под окошечком, слушает да про себя 
думает: «Это не заслуга мне! Ковер-самолет я и сам могу добыть». Другая сестра 
говорит: «Кабы меня взял Иван-царевич, я бы с собой привезла кота-баюна: 
кот-баюн сказки сказывает — за три версты слышно». Иван-царевич стоит, слушает: 
«Это не заслуга мне! Кота-баюна я и сам могу купить». Меньша?я сестра говорит: 
«Кабы меня взял Иван-царевич, я бы родила ему девять сыновей — по колена ноги в 
золоте, по локти руки в се?ребре, по косицам часты мелки звездочки».
Иван-царевич выслушал девичьи речи и поехал домой к отцу, к матери; приехал и 
сказал: «Батюшка и матушка! Я хочу жениться, возьму себе малую царевну из 
тридесятого царства». Отец и мать его благословили и за невестой проводили. 
Приезжает он в дальние кра?и и бьет царю челом: «Отдай, — говорит, — малую дочь 
за меня, за Ивана-царевича». Царь свадьбу заводил, дубовы столы становил, 
Ивана-царевича с невестой за стол садил; пили, ели, веселилися, и свадьба 
отошла.
Жил Иван-царевич у тестя своего год или два, и вдруг приносят ему письмо и 
челобитье, что батюшка и матушка его умерли, пора ему на царство ехать. Поехал 
Иван-царевич с молодою женою, Марфою-царевною, в свою землю и стал царствовать. 
Долго ли, коротко ли — Марфа-царевна обеременела, а Иван-царевич поехал на 
охоту в чистое поле гулять, бить гусей да лебедей, и проездил долгое время. Без 
него царевна родила трех сыновей — по колена ноги в золоте, по локоть руки в 
се?ребре, по косицам часты мелки звездочки: насмотреться невозможно! Послали 
сейчас гонца за бабкою-повитушкою; попалась ему навстречу баба-яга, спрашивает: 
«Куда идешь?» Гонец отвечает: «Недалеко». — «Скажи: куда? Не скажешь — сейчас 
съем тебя!» — «Иду за бабкою-повитушкою; царевна Марфа Прекрасная родила трех 
сыновей — таких, как сама сказывала». Яга-баба говорит: «Возьми меня в бабки». 
— «Нет, яга-баба! Не смею тебя звать; Иван-царевич мне голову срубит». — «Не 
возьмешь — сейчас тебя съем!» — «Ну, делать нечего — пойдем».
Яга-баба пришла и начала свое дело справлять: отобрала у Марфы Прекрасной трех 
сыновей, а на замен оставила трех поганых щенят; после ушла в лес и спрятала 
деток в подземелье, возле старого дуба. Приезжает Иван-царевич домой; ему 
тотчас объявили, что твоя-де царевна родила трех щенят. Он страшно рассердился, 
щенят приказал бросить в море, а ей хотел за то голову срубить, да потом 
одумался: «Ну, — сказал, — первая вина прощается; подожду до другого брюха».
Вот долго ли, коротко ли — жена его опять стала беременна, а Иван-царевич на 
охоту поехал; Марфа Прекрасная долго его не пускала и горько-горько плакала, но 
царевич не послушался, сел на коня и поскакал в чистое поле. Немного погодя 
родила Марфа Прекрасная шесть сыновей — по колена ноги в золоте, по локоть руки 
в се?ребре, по косицам часты мелки звездочки: насмотреться невозможно! И 
послала гонца за бабушкою. «Не зови только ягу-бабу!» — приказывает ему со 
слезами в очах. Посланный пошел за бабушкою; попалась ему навстречу яга-баба и 
спрашивает: «Куда пошел?» — «Так, недалеко!» — «Скажи: куда? Если не скажешь — 
сейчас тебя съем!» — «Эх, баба-яга! Иду за бабушкой-повитушкою; у нас Марфа 
Прекрасная шесть сыновей родила». — «Возьми меня». — «Нет, не возьму; боюсь 
Ивана-царевича: он убьет меня, голову срубит». Баба-яга грозит гонцу: «Не 
возьмешь — сейчас тебя съем, и с косточками!» — «Ну, пойдем».
Баба-яга пошла во дворец и взяла с собой на обмен шесть поганых щенят: царевна 
Марфа Прекрасная, как скоро увидела, что баба-яга идет, схватила одного сына и 
спрятала в рукав. Яга положила к ней на постель поганых щенят, а пять малых 
деточек унесла в темный лес; шестого искала-искала, так и не доискалась.
Приезжает Иван-царевич домой; ему тотчас доложили, что твоя-де жена родила 
шесть щенят. Он страшно рассердился, приказал посадить ее в бочку; на ту бочку 
железные обручи навести, кругом заколотить, засмолить и в океан-море спустить. 
Приказ в ту ж минуту исполнен. Посадили царевну вместе с сыном в бочку, 
заколотили, засмолили и бросили в океан-море широкое. Долго носило бочку по? 
морю, наконец прибило к берегу; стала бочка на мель. А сын Марфы-царевны рос не 
по дням, а по часам; вырос большой и говорит: «Матушка! Я потянусь». — 
«Потянись, дитя!» Как он потянулся — вмиг бочку ро?зорвало.
Вышли мать и сын на высокую гору. Сын огляделся на все стороны и вымолвил: 
«Кабы здесь, матушка, дом да зеленый сад — вот бы пожили!» Она говорит: «Дай 
бог!» Того часу устроилось великое царство: явились славные палаты — 
белокаменные, зелены?е сады — прохладные; к тем палатам тянется дорога широкая, 
гладкая, утоптанная. По той по дороге идут нищие, люди убогие, просят святую 
милостыньку. Марфа Прекрасная позвала их в палаты белокаменные, 
накормила-напоила, в путь-дорожку проводила.
Нищие, люди убогие, пришли к Ивану-царевичу и рассказали, что в этаком-то месте,
 где прежде были го?ры высоки, ручьи глубоки, леса непроходимы, там стоит 
царство великое; в том царстве живет вдова, а у ней сын есть — красоты 
невиданной и неслыханной: по колена ноги в золоте, по локоть руки в се?ребре, 
по косицам часты мелки звездочки — насмотреться невозможно! «Мать с сыном нас, 
убогих людей, накормили-напоили, на дорогу хлебом наделили и в путь с честью 
проводили». Иван-царевич говорит: «Разве поехать мне посмотреть, что там за 
царство устроилось?» А яга-баба — живет тут у царевича — услыхала эти речи и 
стала сказывать: «Вот невидаль! У меня в лесу у старого дуба восемь таких 
молодцов: у всех по колена ноги в золоте, по локти руки в се?ребре, по косицам 
часты мелки звездочки!»
Иван-царевич остался дома, не поехал в новое царство; а нищие, люди убогие, 
опять туда побрели просить святой милостыньки. Марфа Прекрасная позвала их в 
палаты белокаменные, накормила-напоила и спать повалила; назавтрее стала их 
спрашивать: «Калики вы голосисты! Где вы были-побывали и что вы слыхали?»