| |
изрубила на мелкие части, сама сидит да плачет. Воротился муж. «Чего ты
плачешь?» — «Как же мне не плакать? Твоя сестра-злодейка взяла сокола в золотой
клетке — изрубила на мелкие части», — «Ну что ж, сова его клюй!»
Опять уехал муж, жена взяла свое дитя, изрубила на мелкие части, сидит и
разливается горючими слезами. Приехал муж и спрашивает: «Чего ты плачешь?» —
«Как же мне не плакать? Твоя сестра-злодейка изрубила нашего детеныша». Брат
приказал сестрице нарядиться: «Приоденься-ка да поедем со мною!» Не говоря ни
слова, она оделась; брат взял топор и повез ее в лес; остановился у дубового
пня и говорит: «Ну, сестра, клади свою голову на этот пень. Я ее отрублю!»
Стала сестрица лить перед ним слезы и упрашивать: «Родимый мой братец! Не руби
головы, отруби лучше мои белые руки по самые локотки». Он отрубил ей руки по
самые локотки и уехал домой, а сестрица пошла скитаться по лесу: где день, где
ночь! Ходючи по темному лесу, изорвалась она, всю одежду по кустам оставила, и
стали кусать ее комары да мошки — а прогнать-то нечем! Вот она и спряталась в
дупло.
На ту пору выехал на охоту королевич; собаки напали на ее след, прибежали к
дуплу, так и вьются вокруг дерева да лают. «Кто здесь? — спросил королевич. —
Отзовись и выйди!» — «Я бы вышла, — говорит девица, — да я голая!» — «Ничего,
выходи и так!» Вот она и вышла; увидал королевич, что она такая красавица, а
без рук, взял ее одел и повез к себе во дворец. Только снится ему, что говорит
чей-то голос: возьми ты за себя замуж эту безрукую — она породит тебе сына — по
локти руки в золоте, по колена ноги в серебре, во лбу красное солнце, на
затылке светел месяц! Снится раз, и два, и три раза. Вздумал королевич на ней
жениться, а мать говорит ему: «Разве нельзя найти королевну, что хочешь на ней
жениться? Она хоть и красавица, да рук нету». — «Ничего, — говорит, — ведь ей
не работать; я красоту ее и сплю — в глазах вижу!» Ну и поженился.
Стали они жить. Только королевичу понадобилось ехать в то государство, откудова
пришла его жена; он и наказывает своей матери: «Матушка, как скоро родится у
меня сын — сейчас напиши ко мне». Простился и уехал. Пришло время; королевичева
жена родила сына — по локти руки в золоте, по колена ноги в серебре, во лбу
красное солнце, на затылке светел месяц. Королева сейчас написала к сыну
письмо; посланный с этим письмом зашел в дом к злой братниной жене. Та выведала
обо всем и подменила письмо другим, в котором написала: родила-де твоя жена
щенка, а не сына. Как прочитал королевич письмо, призадумался и написал к
матери в ответ, чтоб до приезда его выслали королевну из царства вон, а то-де
как приеду — совсем ее изрублю.
Вот делать-то нечего, привязали ей ребенка полотенцем к плечам и выслали из
царства. Пошла она куда глаза глядят. Шла долго-долго; захотелось ей напиться,
вот она нагнулась к колодцу и уронила мальчика в воду. Стоит и плачет. Идет
старец — Никола, угодник божий. «Что ты плачешь?» — «Сына уронила в воду,
дедушка!» — «Достань его». — «О, если б у меня были руки!» — «Нагнись только и
протяни локотки». Она нагнулась и протянула локотки — и вдруг стали у нее руки;
она взяла ребенка и стала благодарить бога. «Ну, ступай с богом!» — сказал
старец и невидимо исчез.
Пошла королевна путем-дорогою, пришла к своему брату, а там и королевич;
попросилась она ночевать. Пустили ее и заставляют сказывать сказки. Она
говорит: «Я сказывать сказки не умею, а умею сказывать правду. Только чур меня
не перебивать, а кто перебьет — с того голова долой!» На том и положили...
(Продолжается сказка так же, как и напечатанная под № 279.) Узнал королевич
свою жену и обрадовался. Братнину жену тотчас присудили привязать к злому
жеребцу и пустить в чистое поле. Понес ее жеребец и размыкал по полю: где
ударилась она головою — там сделалась высокая могила, где ударилась задом — там
стала глубокая долина. А королевич и теперь живет с своею королевною да
радуется.
По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре
№283
[318]
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, у него был сын
Иван-царевич — и красивый, и умный, и славный; об нем песни пели, об нем сказки
сказывали; он красным девушкам во сне снился. Пришло ему желанье поглядеть на
бел свет; берет он у царя-отца благословенье и позволенье и едет на все четыре
стороны, людей посмотреть, себя показать.
Долго ездил, много видел добра и худа и всякой всячины; наконец подъехал к
палатам высоким, хорошим, каменным. Видит: на крылечке сидят три
сестрицы-красавицы и между собой разговаривают. Старшая говорит: «Если б на мне
женился Иван-царевич, я б ему напряла рубашку тонкую, гладкую, какой во всем
свете не спрядут». Иван-царевич стал прислушиваться. «А если б меня взял, —
сказала средняя, — я б выткала ему кафтан из серебра, из золота, и сиял бы он
как Жар-птица». — «А я ни прясть, ни ткать не умею, — говорила меньшая, — а
если бы он меня полюбил, я бы родила ему сынов, что ни ясных соколов: во лбу
|
|
