| |
начала здороваться: «Ой, да как ты долго, Иван-царевич? Я чуть за другого не
ушла». А тому жениху надо скоро быть. Елена Прекрасна взяла ковер-самолет у
старухи, села на него, и понеслись, как птица полетели. Жених-от за ними вдруг
и приехал, узнал, что они уехали; был тоже хитрый! Он ступай-ка за ними в
погоню, гнал-гнал, только сажо?н десять не догнал: они на ковре влетели в Русь,
а ему нельзя как-то в Русь-то, воротился; а те прилетели домой, все
обрадовались, стали жить да быть да животы
[269]
наживать — на славу всем людям.
№268
[270]
У одного царя было три сына. Он оделил их по стрелке и велел стрелять: кто куда
стрельнет, тому там и невесту брать. Вот старший стрельнул, и его стрелка упала
к генералу на двор, и подняла ее генералова дочь. Он пошел и стал просить у
ней: «Девица, девица! Отдай мою стрелку». Она говорит ему: «Возьми меня замуж!»
Другой стрельнул, его стрелка упала к купцу на двор, и подняла ее купцова дочь.
Он пошел просить: «Девица, девица! Отдай мою стрелку». Она говорит: «Возьми
меня за себя замуж!» Третий стрельнул, и стрелка его упала в болото, и взяла ее
лягушка. Он пошел просить: «Лягушка, лягушка! Отдай мою стрелку!» Она говорит:
«Возьми меня замуж!»
Вот они пришли к отцу и сказали, кто куда попал, а меньшой сказал, что стрелка
его попала к лягушке в болото. «Ну, — говорит отец, — знать твоя судьба такая».
Вот он женил их и сделал пир. На пиру молодые снохи стали плясать; старшая
плясала-плясала, махнула рукой — свекра ушибла; другая плясала-плясала, махнула
рукой — свекровь ушибла; третья, лягушка, стала плясать, махнула рукой —
явились луга и сады; так все и ахнули!
Вот стали они ложиться спать. Лягушка скинула свою лягушечью кожуринку
[271]
и стала человеком. Муж ее взял эту кожуринку и бросил в печь. Кожуринка
закурилась. Лягушка учуяла
[272]
, схватила ее, осерчала на мужа, Ивана-царевича, и говорит: «Ну, Иван-царевич,
ищи ж меня в седьмом царстве. Железные сапоги износи и три железных просвиры
сгложи!» Спорхнула и улетела.
Вот, делать нечего, пошел искать, взял железные сапоги и три железных просвиры.
Шел-шел, сапоги железные износил и три просвиры железных сглодал и опять
захотел есть. Встречается щука. Он говорит ей: «Я есть хочу, я тебя съем!» —
«Нет, не ешь меня, я тебе сгожусь». Пошел дальше; встречается медведь.
Иван-царевич говорит ему: «Я есть хочу, я тебя съем!» — «Нет, не ешь меня, я
тебе сгожусь». Иван-царевич пошел опять голодный; летит соколиха. Он говорит
ей: «Я тебя съем!» — «Нет, не ешь меня; я тебе сгожусь». Опять так пошел;
ползет рак. Иван-царевич говорит: «Я тебя съем!» — «Нет, не ешь меня; я тебе
сгожусь».
Иван-царевич опять пошел. Стоит избушка; он взошел в нее. Там сидит старушка и
спрашивает его: «Что, Иван-царевич, дело пытаешь или от дела лытаешь
[273]
?» Иван-царевич говорит: «Ищу лягушку, жену свою». Старушка говорит: «Ой,
Иван-царевич, она тебя хочет известь; я ее мать. Поди же ты, Иван-царевич, за?
море; там лежит камень, в этом камне сидит утка, в этой утке яичко; возьми это
яичко и принеси ко мне». Вот он пошел за? море; пришел к морю и говорит: «Где
моя щука? Она б мне рыбий мост настелила». Откуда ни возьмись щука, настелила
рыбий мост. Он по нем пришел к камню, бил, бил — не расшиб и говорит: «Где мой
медведь? Он бы мне расколол его». Явился медведь и ну колоть — расколол. Утка
выскочила оттуда и улетела. Иван-царевич говорит: «Где моя соколиха? Она б мне
утку поймала и принесла». Смотрит, а соколиха тащит ему утку. Он взял, разрезал
ее, вынул яичко, стал мыть его и уронил в воду. «Где мой рак? — говорит
Иван-царевич, — он бы достал мне яичко!» Смотрит, а рак несет ему яичко, он
взял и пошел к старушке в избушку, отдал ей яичко. Она замесила и испекла из
него пышечку; а Ивана-царевича посадила в коник
[274]
и приказала: «Вот скоро твоя лягушка прилетит, а ты молчи и вставай, когда я
велю». Вот он сел в коник. Прилетела лягушка, железным пихтелем стучит и
говорит: «Фу! Русским духом пахнет; каб Иван-царевич попался, я б его
разорвала!» Мать-старушка говорит ей: «Ну это ты по Руси летала, русского духу
нахваталась. На вот, закуси этой пышечки». Она съела эту пышечку — остались
одни крошечки — и говорит: «Где мой Иван-царевич? Я по нем соскучилась. Я б с
ним вот этой крошечкой поделилась». Мать велела выйти Ивану-царевичу; он вышел.
Лягушка подхватила его под крылышко и улетела с ним в седьмое царство жить.
|
|
