одной шерсти, все на одну стать; я буду седьмой с правой руки». Пришла старуха 
к могиле и только молвила: «Ох!» — Ох как тут, свистнул своим молодецким 
посвистом — и прибежало двенадцать жеребцов, ростом, дородством, шерстью — все 
одинаковые, и стали в ряд. Старуха отсчитала седьмого справа и говорит Оху: 
«Это мой сын!» — «Угадала, — сказал Ох, — хоть и жалко, а делать нечего — бери 
его домой».
Взяла старуха сына, и пошли они добывать легкого хлеба. «Теперь, матушка, — 
говорит ей сын, — можешь водить меня по селам и городам и продавать барам да 
купцам за хорошую лошадь; я таким обернусь жеребцом, что тебе всякий даст за 
меня худо три тысячи! Помни только одно: как продашь коня, недоуздка ни за что 
не отдавай, снимай и бери себе; а то больше меня не увидишь!» Вот оборотился 
сын вороным жеребцом, а мать повела его на базар продавать. Приступились разные 
купцы, торговать-торговать, и купили коня за три тысячи; старуха взяла три 
тысячи, сняла с коня недоуздок и пошла своей дорогой. Долго-долго шла, дело 
стало к вечеру, пораздумалась она, вспомнила про сына: «Где-то мой сынок 
теперь?» Глядь — а он догоняет ее, как ни в чем не бывал.
На другой день опять старуха продала сына за хорошую лошадь, а недоуздок себе 
взяла. А на третий день, как повела жеребца на базар, повстречался ей Ох — тот 
самый, у которого сын был в науке. Только она его не признала. Сторговал и 
берет себе жеребца; баба хотела было снять недоуздок. «Что ты, бабушка! — 
говорит Ох. — Где это видано, чтоб продавать коня без повода!» Пхнул ее наземь, 
вскочил на коня верхом, усмехнулся и сказал: «Полно-де вам людей обманывать!» 
Ударил по лошади и был таков! Тут только догадалась старуха, кто купил у нее 
сына; горько заплакала, и деньгам не рада.
Целых три дня и три ночи ездил Ох на своем жеребце, бил его и пришпоривал до? 
крови, скакал без отдыху по горам и долам: измучился жеребец, едва жив остался. 
После приехал Ох на постоялый двор, привязал коня к забору и так крепко 
притянул ему голову, что едва дышать можно; а сам пошел в избу и давай пить да 
гулять. Случись на ту пору, проходила мимо одна де?вица; жеребец говорит ей 
человечьим голосом: «Слушай, умница! Будь добра и будь милослива — сними с меня 
недоуздок». Де?вица послушала, сняла недоуздок, а жеребец со двора и пустился в 
чистое поле; только зад показал!
Ох увидал в окно, что жеребца-то нет у забора, бросился за ним в погоню. 
Заслышал жеребец погоню, ударился о сырую землю, перекинулся гончею собакою и 
побежал пуще прежнего. Тогда Ох обернулся серым волком да вслед за собакою: 
вот-вот настигнет, на клочки разорвет! Видит собака, что смерть на носу, 
ударилась о сырую землю, перекинулась медведем и хочет волка душить; волк 
догадался, обернулся львом и смело идет на медведя. Но тот себе на уме, 
ударился оземь и полетел по поднебесью белым лебедем; а Ох за ним ясным соколом.

Долго они летели, и стал нагонять сокол лебедя: вот-вот ударит! Видит лебедь: 
внизу река течет, упал прямо на? воду, обернулся ершом — ощетинился. А сокол 
сделался щукою, не отстает от ерша, плывет за ним следом. И говорит щука ершу: 
«Поворотись ко мне головою, я тебя съем!» — «Врешь, проклятая щука! — отвечает 
ерш. — Меня не съешь, разве подавишься. А коли ты, щука, востра, так глотай 
меня с хвоста!» Долго ли, коротко ли они этак плавали, наконец подплыли к 
берегу; а тут на плоту стояла царевна и мыла белье. Ерш как выскочит из воды да 
прямо к ней под ноги и подкатился золотым кольцом. Царевна подняла кольцо, 
надела на пальчик любуется и говорит: «Если б по этому колечку да найти мне 
добра мо?лодца — жениха себе!»
На другой день нарядился Ох богатым купцом, пришел к самому царю и сказывает: 
«Твоя царевна нашла мое кольцо, прикажи назад отдать». Царь тотчас позвал свою 
дочь, велит отдавать кольцо. Осерчала царевна на купца, сняла кольцо с пальчика 
и бросила наземь. Кольцо рассыпалось мелким просом, и одно зернышко попало 
царевне в башмачок. Купец оборотился петухом; поклевал петух просо, взлетел на 
окно, захлопал крыльями и закричал: «Кукуреку! Кого хотел, того съел». Тут 
выкатилось из царевнина башмачка последнее зернышко, ударилось оземь и 
сделалось быстрым ястребом. Бросился ястреб на петуха, запустил в него свои 
когти, начал щипать-теребить; только перья сыплются! «Врешь, — говорит, — не 
бывало того, чтобы петух да мог ястреба съесть!» — и разорвал его надвое. После 
ударился оземь и сделался таким молодцем, что ни вздумать, ни взгадать, ни 
пером описать, и женился на царевне. И я не свадьбе был, мед-вино пил, по 
бороде текло, в рот не попало. Сказке конец, а добру мо?лодцу квасу корец.




№252
[240]


Жил-был купец с купчихою, и было у них одно детище любимое; отдали они его 
учиться на разные языки к одному мудрецу, аль тоже знающему человеку, чтоб 
по-всячески знал — птица ли запоет, лошадь ли заржет, овца ли заблеет; ну, 
словом, чтоб все знал! Поучился он один годок, а уж лучше учителя все знал. Как 
кончилось ученье, приезжает за сыном отец, хочет его выкупить. А учитель 
говорит старику: «За ученье триста рублев, да прежде того узнай сына!» И сделал 
он из тридцати учеников своих тридцать молодцев: молодец к молодцу! А сын успел 
шепнуть отцу: «На моем-де лице мушка сядет, я ее платком смахну». Так и сделал; 
по той примете старик угадал сына. «Ну, не ты мудёр-хитёр, — сказал ему учитель,