нынче русский дух по вольному свету ходит! Куда, красная девица, путь держишь?» 
— «Ищу, бабуся, Финиста ясна сокола». — «Ах, красная девица, уж он на царевне 
женился! Вот тебе мой быстрый конь, садись и поезжай с богом!» Девица села на 
коня и помчалась дальше, а лес все реже да реже.
Вот и сине море — широкое и раздольное — разлилось перед нею, а там вдали как 
жар горят золотые маковки на высоких теремах белокаменных. «Знать, это царство 
Финиста ясна сокола!» — подумала девица, села на сыпучий песок и поколачивает 
золотым молоточком бриллиантовые гвоздики. Вдруг идет по берегу царевна с 
мамками, с няньками, с верными служанками, остановилась и ну торговать 
бриллиантовые гвоздики с золотым молоточком. «Дай мне, царевна, только 
посмотреть на Финиста ясна сокола, я тебе их даром уступлю», — отвечает девушка.
 «Да Финист ясен сокол теперь спит, никого не велел пускать к себе; ну, да 
отдай мне свои прекрасные гвоздики с молоточком — уж я, так и быть, покажу его 
тебе».
Взяла молоточек и гвоздики, побежала во дворец, воткнула в платье Финиста ясна 
сокола волшебную булавку, чтобы он покрепче спал да побольше от сна не вставал; 
после приказала мамкам проводить красну девицу во дворец к своему мужу, ясну 
соколу, а сама гулять пошла. Долго девица убивалась, долго плакала над милым; 
никак не могла разбудить его... Нагулявшись вдоволь, царевна воротилась домой, 
прогнала ее и вынула булавку. Финист ясен сокол проснулся. «Ух, как я долго 
спал! Здесь, — говорит, — кто-то был, все надо мной плакал да причитывал; 
только я никак не мог глаз открыть — так тяжело мне было!» — «Это тебе во сне 
привиделось, — отвечает царевна, — здесь никто не бывал».
На другой день красная девица опять сидит на берегу синего моря и катает 
бриллиантовый шарик по золотому блюдечку. Вышла царевна гулять, увидала и 
просит: «Продай мне!» — «Позволь только посмотреть на Финиста ясна сокола, я 
тебе и даром уступлю!» Царевна согласилась и опять приколола платье Финиста 
ясна сокола булавкою. Опять красна девица горько плачет над милым и не может 
разбудить его. На третий день она сидит на берегу синего моря такая печальная, 
грустная и кормит своего коня калеными угольями. Увидала царевна, что конь 
жаром кормится, и стала торговать его. «Позволь только посмотреть на Финиста 
ясна сокола, я тебе его даром отдам!» Царевна согласилась, прибежала во дворец 
и говорит: «Финист ясен сокол! Дай я тебе в голове поищу». Села в голове искать 
и воткнула ему в волосы булавку — он тотчас заснул крепким сном; после посылает 
своих мамок за красной девицей.
Та пришла, будит своего милого, обнимает, целует, а сама горько-горько плачет; 
нет, не просыпается! Стала ему в голове искать и выронила нечаянно волшебную 
булавку, — Финист ясен сокол, цветные перышки, тотчас проснулся, увидел красну 
девицу и так-то обрадовался! Она ему рассказала все как было: как позавидовали 
ей злые сестры, как она странствовала и как торговалась с царевною. Он полюбил 
ее больше прежнего, поцеловал в уста сахарные и велел, не мешкая, созвать бояр 
и князей и всякого чину людей. Стал у них спрашивать: «Как вы рассудите, с 
которой женою мне век коротать — с этой ли, что меня продавала, или с этою, что 
меня выкупала?» Все бояре и князья и всякого чину люди в один голос решили: 
взять ему ту, которая выкупала, а ту, что его продавала, повесить на воротах и 
расстрелять. Так и сделал Финист ясен сокол, цветные перышки!




Елена Премудрая




№236
[209]


В стародревние годы в некоем царстве, не в нашем государстве, случилось одному 
солдату у каменной башни на часах стоять; башня была на замок заперта и печатью 
запечатана, а дело-то было ночью. Ровно в двенадцать часов слышится солдату, 
что кто-то гласит из этой башни: «Эй, служивый!» Солдат спрашивает: «Кто меня 
кличет?» — «Это я — нечистый дух, — отзывается голос из-за железной решетки, — 
тридцать лет как сижу здесь не пивши, не евши». — «Что ж тебе надо?» — «Выпусти 
меня на волю; как будешь в нужде, я тебе сам пригожусь; только помяни меня — и 
я в ту ж минуту явлюсь к тебе на выручку». Солдат тотчас сорвал печать, 
разломал замок и отворил двери — нечистый вылетел из башни, взвился кверху и 
сгинул быстрей молнии. «Ну, — думает солдат, — наделал я дела; вся моя служба 
ни за грош пропала. Теперь засадят меня под арест, отдадут под военный суд и, 
чего доброго, — заставят сквозь строй прогуляться; уж лучше убегу, пока время 
есть». Бросил ружье и ранец на землю и пошел куда глаза глядят.
Шел он день, и другой, и третий; разобрал его голод, а есть и пить нечего; сел 
на дороге, заплакал горькими слезами и раздумался: «Ну, не глуп ли я? Служил у 
царя десять лет, завсегда был сыт и доволен, каждый день по три фунта хлеба 
получал; так вот нет же! Убежал на волю, чтобы помереть голодною смертию. Эх, 
дух нечистый, всему ты виною». Вдруг откуда ни взялся — стал перед ним нечистый 
и спрашивает: «Здравствуй, служивый! О чем горюешь?» — «Как мне не горевать, 
коли третий день с голоду пропадаю». — «Не тужи, это дело поправное!» — сказал 
нечистый, туда-сюда бросился, притащил всяких вин и припасов, накормил-напоил