, с. 53—56;
Рыбаков Б. А.
Язычество древних славян. М., 1981, с. 578—581. Мифологическое истолкование 
сказочных образов трех царств см.:
Афанасьев. Поэт. воззрения
, II, с. 530. В настоящем варианте вместо характерного для таких сказок 
вступительного эпизода (герои идут искать исчезнувшую царевну) необычное 
введение (братья поочередно идут присматривать невесту). Отсутствуют также 
характерные для вариантов мотивы столкновения героев с подземным карликом, 
расправы над ним сильнейшего из трех братьев или товарищей, единоборства его со 
змеями, появление чудесно возвратившегося главного героя на свадьбе царевны и 
мнимого ее спасителя. Не имеют параллелей в других вариантах эпизоды с Идолищем 
и ягой-бабой. Запечник (Попелушка), или мнимый дурень играет нередко главную 
роль в восточнославянских сказках о богатырях — змееборцах.




536

Т. е. не нравятся.



537

Пусто, незанято.



538

Костку, кость.



539


Записано в Воронежском уезде и доставлено Н. И. Второвым Афанасьеву и Далю.
AT 301.
Варианты сюжетного типа, в которых повествуется о путешествии героя в поисках 
похищенной (унесенной вихрем) матери на крутые высокие горы, куда он взбирается 
с помощью железных когтей, неоднократно встречается в опубликованном 
восточнославянском материале. Ср. отчасти текст № 130, а также сказки сб.:
Худяков
, № 3,
Добровольский
, I, № 38, с. 630—631; ср. также башкирский вариант (
Башк. творч.
, I, № 37). В данном тексте сюжет о трех царствах осложняется необычными для 
него эпизодами исполнения желаний героя, завладевшего чудесной дудочкой (вместе 
с тем выпадает традиционный эпизод полета героя на гигантской птице: героя 
доставляют на белый свет хромой и кривой бесы), решения героем под угрозой 
смерти трудных задач Елены Прекрасной («Чтоб стояло царство золотое», «чтоб был 
мост золотой» и т. д.). После слов «и пепел по ветру развеял» (с. 192) в сноске 
Афанасьева указан вариант предыдущих эпизодов сказки: «Иван-царевич, взяв 
родительское благословение, оседлал своего доброго коня и поехал в дорогу. 
Ехал-ехал и забрался в великую глушь. Стоят перед ним горы высокие — ни взойти, 
ни въехать! А под горами видны шатры белые, в тех шатрах — его старшие братья. 
Поздоровались. Говорит им Иван-царевич: «Оставайтесь здесь да ждите меня ровно 
три месяца, а я на горы поеду». Ударил коня по крутым бедрам; его конь 
возъярился, поднялся выше лесу стоячего, ниже облака ходячего и принес мо?лодца 
на высокие горы. Видит Иван-царевич медный дворец, у дворца медный столб стоит, 
на столбе — медное кольцо висит. Въезжает на широкий двор, слезает с коня, 
привязывает его за то кольцо медное и идет в палаты белокаменные. В палатах на 
троне сидит девица-красавица. «Здравствуй, умница!» — «Здравствуй, добрый 
человек! Напрасно ты сюда заехал...» — «Отчего так?» — «Не быть тебе живому! 
Вот скоро прилетит трехглавый змей, он тебя пожрет и с косточками». — «А может 
подавится! Не бойся, умница; лучше спрячь меня до времени». Она спрятала его в 
укромное местечко. Поднималася сильная буря — гром гремит, земля дрожит, 
дремучий лес долу преклоняется, летит трехглавый змей. Прилетел, ударился об 
пол и сделался молодцем: «Фу! Русским духом воняет...» — «Помилуй, змей! Кто из 
русских посмел бы сюда зайти! В наши горы ни звери не рыскают, ни птицы не 
залетывают». — «Говори не говори, а я не боюсь, на свою силу надеюсь! Во всем 
свете нет мне другого соперника, кроме Ивана-царевича, что народился у царя 
Бела Белянина; да он еще молод, даже ворон костей его сюда не занесет!» 
Иван-царевич не вытерпел, выскочил и говорит громким голосом: «Врешь, проклятый 
змей! Не ворон богатыря заносит, а добрый конь завозит». — «А, Иван-царевич! 
Так ты здесь... Ну, что ж, станем с тобой биться али мириться?» Отвечает