Н. Османов. М., 1959, с. 443—444). Басня Эзопа «Лиса и журавль», от которой 
прослеживается письменное распространение сюжета, известна в пересказе Плутарха 
(ок. 46—126 гг.) в его «Застольных вопросах» (см.:
Эзоп
, № 385, с. 178—179). Она была переложена на латинский язык Федром («Лиса и 
аист»). Обрабатывалась средневековыми авторами — Ромулом, Берахием, Жаком де 
Витри и др., а также авторами более позднего времени (в России — К. Д. Ушинским,
 А. Н. Толстым). Исследования:
Thompson S.
European Tales among the North American Indians. Colorado Springs, 1919, p. 450.
 В Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 15) Афанасьев указал: «Сличи с Эзоповой басней 
о лисе и аисте». И привел следующий вариант начала этой басни: «Захотелось лисе,
 чтоб журавль ее угостил, и вздумала завести с ним знакомство и причесться ему 
в родню. Увидела раз, что журавль гуляет по полю, подошла к нему и говорит: 
«Здравствуй, журавль!» — «Здравствуй, премудрая просвирня (см. сказку 
«Лиса-исповедница»), что тебе?» — «Ходила я к попу, справлялась по книгам и 
разыскала, что ты доводишься мне троюродным братом; надо нам друг друга знать и 
почитать, друг к другу в гости ходить». К словам «наварила манной каши» (с. 44) 
указан Афанасьевым вариант: «наварила яичницы и размазала по сковородке». К 
словам: «лижет кашу»; «Каша съедена» (с. 44) соответственно варианты: «лижет 
яичницу»; «Яичница съедена».




142


Записано в Калужской губ.
AT 703*
(Снегурочка). Сюжет развернут неполно, как и во многих русских текстах. Русских 
вариантов — 16, украинских — 2, белорусских — 2. По
AT
, сходные с восточнославянскими сказками о Снегурочке, есть в литовских 
сборниках и в сербском сборнике Вука Караджича («Серпске народне приповијетке. 
Вена, 1953, № 24). В латышском материале встречаются сказки типа
703*
о слепленном из снега стариками мальчике, — он ожил, ходил на работу и растаял, 
прыгая через костер (
Арайс — Медне
, с. 111). Финальная часть сказки не имеет соответствия в опубликованном 
материале, но предшествующие эпизоды встречи Снегурушки, покинутой в лесу, со 
зверями напоминают татарские сказки о Курбале (
Тат. творч.
, I, № 32). Концовку (лиса спасается бегством от собаки, выскочившей из мешка) 
ср. с сюжетом «Мужик, медведь и лиса» (тексты № 23 и 24). Народная сказка о 
Снегурочке послужила одним из творческих источников пьесы А. Н. Островского 
«Снегурочка. Весенняя сказка» (1873), к которой музыку написал П. И. Чайковский.
 На этот же сюжет написана опера Н. А. Римского-Корсакова.




143


Записано в Тамбовской губ. Рукопись — в архиве
ВГО
(р. XL, оп. 1, № 14, л. 5; 1849); ее отличие от опубликованного Афанасьевым 
текста, приведено в комм. к I т. сказок Афанасьева изд. 1936 г. (с. 533).
AT 275
(лиса или лев, заяц и рак или еж, черепаха). Сюжет известен в вариантах, 
записанных в разных частях света, но они немногочисленны; распространялся сюжет 
преимущественно письменным путем (см., например, арабскую библиографию:
Chauvin
, III, № 20). Русских вариантов — 2, украинских — 8, белорусских — 1. Наиболее 
раннее литературное отражение сказка получила в басне Эзопа «Черепаха и заяц» (
Эзоп
, № 226, с. 128), одноименной басне Бабрия, басне средневекового армянского 
писателя Оломпиана «Черепаха и конь» (
Орбели
, № 97). О. Денгардт высказал предположение о древнейшем малоазийском 
происхождении сказок о состязании большого и малого животного (
D?hnhardt
, IV, S. 46—97). Их происхождение относят к гомеровской эпохе (
Liungman
, S 33—34). Более позднее происхождение имеет другая форма сюжета, обозначенная 
в
AT
номером