, № 27). Эта разновидность сюжета также обрабатывалась некоторыми европейскими 
писателями, например, польским писателем А. Дыгасиньским — о справедливом зайце 
(
Dygasi?ski A. Zaj?c.
Powie??. Warszawa, 1900, s. 253—261). Исследования:
Benfey
, S. 113—120, 311, 533;
Krohn. Mann
, S. 38;
Бобров. РФВ
, 1907, № 3, с. 174, 178—180;
Wesselski
, S. 204;
Liungman
, S. 23—25;
Krzy?anowski.
Sz., II, S. 221—222;
Chauvin
, II, № 109, p. 120—121.




132


Бирюк
— волк (
Ред.
).




133


Крутой берег, обрыв (
Ред.
).




134

Лаять.



135


Записано в Черноярском уезде Астраханской губ. писарем О. Л. Волконидиным. О 
рукописи см. в прим. к предыдущему тексту. Записи сказок «Старая хлеб-соль 
забывается» и «Овца, лиса и волк», составившие рукопись Волконидина, 
подверглись со стороны Афанасьева стилистической правке одинакового характера 
(см. комм. к I т. сказок Афанасьева изд. 1936 г., с. 527—530).
AT 44*
(=
АА* 122 I
). Сюжет представлен в русском опубликованном материале лишь данным вариантом 
(он послужил основой для одноименной сказки А. Н. Толстого), а в украинском — 
5-ю вариантами, в белорусском — одним. Подобные сказки устно бытуют также у 
латышей (см.
Арайс — Медне
, с. 13). Этот сюжет отразился в латинской поэме «Isengrimus» (ст. 295—550) и в 
других, более поздних средневековых поэмах о лисе и волке. Отчасти к такому 
сюжетному типу относятся некоторые сказки народов Востока, например, 
монгольская об овце, зайце и волке: заяц спасает заблудившуюся овцу, с которой 
волк намеревался содрать шкуру, напугав волка ложной вестью о том, что хан 
приказал сшить огромную шубу из волчьих шкур (Сказки народов Востока, Хабаровск,
 1957, с. 350—351). Исследования:
Бобров. РФВ
, 1907, № 2, с. 347—348. Как отметил В. Бобров, сюжет о спасении овцы лисой 
является в восточнославянском сказочном эпосе единственным, в котором лиса 
играет благородную роль.