сообщить ведомствам, в которых имеются учебные заведения, заключение цензурного 
комитета о вредности ее
[1003]
.

С данным заключением цензурного комитета связано то обстоятельство, что второе 
издание «Русских детских сказок» увидело свет лишь в 1886 году, через 16 лет 
после первого издания. Всего же этот сборник Афанасьева выдержал более двадцати 
пяти изданий. Иллюстрации к его сказкам относятся к лучшим произведениям многих 
талантливых художников — И. Билибина, Э. Лисснера, Р. Нарбута, Н. Каразина, Е.
 Рачева, Е. Поленовой, К. Кузнецова, Ю. Васнецова, Т. Маврина, А. Куркина и др. 
Вместе с тем это самый показательный материал для истории многообразных 
живописных стилей русской книжной иллюстрации на темы народного сказочного 
творчества за столетний период.

При подготовке и печатании «Народных русских сказок» — сначала первого издания, 
затем второго, — длившегося на протяжении двадцати лет, в руки Афанасьева 
попадали и материалы, незначительная часть которых, если и проходила рогатки 
цензуры и включалась в сборник, то в существенно препарированном виде, с 
пропусками. Что именно изымалось из них цензурою, достаточно четко прослежено в 
статье В. И. Чернышева «Цензурные изъятия из «Народных русских сказок» А. Н.
 Афанасьева»
[1004]
. Обнародованию другой части либо препятствовала та же цензура, либо от этого 
воздерживался сам собиратель по этико-эстетическим соображениям. В октябре 
1856 г. Афанасьев писал П. П. Пекарскому: «В моем собрании много таких [сказок],
 которых печатать нельзя; а жаль, — они очень забавны»
[1005]
.


Как бы то ни было, но сказки второй группы составили специфическое и 
единственное в своем роде собрание, дошедшее до нас в наиболее полном виде в 
рукописи архивного фонда ИРЛИ. Можно утверждать, что существенную часть его 
составляют сказки, полученные от Даля. Вот что по этому поводу говорит сам 
Афанасьев: «В заключение прибавим, что некоторые очень любопытные сказки из 
собрания В. И. Даля, к сожалению, не могут быть допущены к печати, ради 
нескромности своего содержания: героем подобных рассказов чаще всего бывает
попов батрак.
Здесь много юмору, и фантазии дан полный простор»
[1006]
.



Сборник «Русские заветные сказки», изданный в Швейцарии (1-е издание 1872 г., 
2-е стереотипное 1878 г.) содержит 77 основных сказочных текстов и, кроме того, 
около 20-ти полных или неполных их вариантов, приводимых в подстрочных 
примечаниях. Все они находят соответствие в текстах рукописи Афанасьева 
«Народные русские сказки не для печати. 1857—1862». В рукописи 164 текста 
«заветных сказок», преимущественно бытовых, но есть и волшебные, легендарные 
сказки, сказки о животных, а также «заветные» пословицы, заговоры, «байки». 
Оставшиеся неопубликованными сказочные тексты должны были послужить материалом 
для второй книги «Русских заветных сказок», издание которой не состоялось, но 
намечалось, о чем было объявлено в конце предисловия к женевскому сборнику: «...
Мы намерены также издать
русские заветные
пословицы и продолжение
русских заветных сказок.
Имеющиеся в наших руках материалы приводятся в порядок».

Как и основной изданный сборник Афанасьева, его «Народные русские сказки не для 
печати» имеют в своем составе не только русские, но и украинские, белорусские 
фольклорные тексты. В примечаниях к некоторым текстам рукописного и 
опубликованного женевского сборников «заветных» сказок указаны те же места 
записи (уезды), что и в примечаниях к основному сборнику. И так же как в 
основном сборнике, даны Афанасьевым ссылки на варианты в примечаниях. Являясь 
ответвлением основного собрания Афанасьева, его «Народные русские сказки не для 
печати» в значительной своей части относятся к тем же сюжетным типам, что и 
изданные «Народные русские сказки», но среди них немало связанных с 
фольклорными, литературными памятниками народов зарубежного Востока и Запада. 
По тому поводу в предисловии к женевскому сборнику справедливо отмечено, что 
«наши заветные сказки ... дают обширное поле для сравнения содержания некоторых 
из них с рассказами почти такого же содержания иностранных писателей, с 
произведениями других народов» и расширяют научные представления о национальном 
сюжетном репертуаре.

На женевское издание в литературе высказывались две крайне противоположные 
точки зрения. Одна из них выражена Ю. М. Соколовым
[1007]