занятиям, особенно по русской словесности, преподавание которой в гимназии 
никак не могло удовлетворить развитого и любознательного ученика. Как и в 
ранние детские годы, чтение оставалось любимейшим его делом. Однако и выбор 
книг, и сама направленность чтения теперь существенно изменились. Легкое чтение 
отошло на задний план, а на первый выдвинулась серьезная художественная 
литература.

Приезжая во время школьных каникул в город Бобров, он погружался в мир книг. 
Библиотека деда, периодические издания: «Библиотека для чтения», постоянно 
выписываемая отцом, «Отечественные записки», «Москвитянин», «Пантеон», 
«Репертуар русской сцены», которые доставал у знакомых, — все это было 
«обильным источником для утоления его страсти к чтению, которому он посвящал 
все свое время, уделяя для отдыха лишь непродолжительные вечерние часы на 
какой-нибудь час после обеда. Чтением занимался он, очевидно, не ради простого 
только развлечения или приятного препровождения времени, потому что всегда имел 
при себе бумагу и карандаш и аккуратно записывал свои заметки и все такие 
записи тщательно оберегал»
[844]
.


В 1844 г. Афанасьев одним из первых оканчивает гимназию и в том же году, сдав, 
по его выражению, «с грехом пополам» вступительные экзамены, поступает в 
Московский университет на юридический факультет
[845]
. Выбор факультета, по всей видимости, произошел не без влияния отца, авторитет 
которого в глазах А. Н. был всегда высок и неколебим. В начале пребывания в 
Москве Афанасьев глубоко переживает чувство одиночества юноши, впервые 
очутившегося в большом городе без родных и знакомых. «Но скоро, — признается он,
 — я свыкся с Москвою и с юношеским жаром привязался к университету. Для меня в 
эту эпоху все было погружено в жизни университетской, ею одною была полна и моя 
собственная жизнь»
[846]
.

Четыре года пребывания в Московском университете (1844—1848) прошли для 
Афанасьева в неустанном повседневном труде. Жажда знаний, любовь к науке 
помогли ему самоотверженно переносить многочисленные трудности и невзгоды 
напряженной студенческой жизни. Особенно одолевали его материальные лишения. И 
хотя отец из своего скромного заработка стряпчего и выделял сыну немного денег, 
их едва-едва хватало на пропитание. Несмотря на это, молодой человек, экономя 
во всем, еще умудрялся часть денег тратить на книги, закладывая тем самым в 
студенчестве основу своей будущей уникальной библиотеки, и даже покупает билеты 
в театр.
Московский университет той поры представлял собой один из центров духовной 
жизни не только Москвы, но и всей России. В нем сохранялись традиции 
герценовского и других политических кружков 20—30-х годов, шла острая идейная 
борьба между славянофилами и представителями официальной народности, с одной 
стороны, и западниками — с другой.

О том, что Афанасьев в студенческие годы не стоял в стороне от передового 
общественного движения свидетельствует «Дневник», который он начал тогда вести. 
Соглашаясь с Белинским, осуждавшим Гоголя, — автора «Выборных мест из переписки 
с друзьями», — Афанасьев 26 октября 1848 г. отметил в «Дневнике»: «Рассказывают 
о нем, что наконец-то образумился и сам недоволен своей «Перепискою». Дай-то 
бог, а плохо верится»
[847]
. Летом 1848 г. Афанасьев в «Дневнике» выразил возмущение тем, что русская 
пресса не почтила память «неистового Виссариона» некрологом, и сочувственно 
отозвался о нелегально распространявшемся «Письме к Гоголю»: «Белинский умер, и 
никто не посмел написать в память ему критического некролога. По смерти друзья 
его пустили в ход его письмо к Гоголю, по поводу «Переписки», и письмо это в 
рукописях проникло в разные слои и в самые отдаленные края»
[848]
.


Университетские преподаватели Афанасьева подробно и красочно охарактеризованы в 
его «Воспоминаниях». Ближе всего он сошелся с молодым адъюнктом К. Д. Кавелиным,
 впервые приступившим к чтению лекций на юридическом факультете в 1844 г. 
Афанасьев был в числе его первых слушателей. «Кавелин излагал живо и просто, — 
вспоминает Афанасьев, — лекции его, хотя далеко не представляли подробного 
собрания фактов, нравились нам потому, что были исполнены мысли»
[849]
. Привлекали Афанасьева в Кавелине и человеческие качества — ум, живой характер,
 умение сблизиться с людьми, благородство, доброта, увлеченность...


За год до окончания университета Афанасьев впервые выступил в печати с большой 
статьей «Государственное хозяйство при Петре Великом» («Современник», 1847,