приходит в кузницу и опять говорит: «Эта палица, братцы, мне не по руке! Скуйте 
мне палицу в шестьдесят пудов».
Мо?лодцы стали дуть, ковать с лопаты на лопату переваливать и сковали палицу в 
восемь часов. Василий-царевич вышел за кузницу, бросил палицу вверх и подставил 
голову — палица только погнулась; пришел в кузницу и говорит: «Ну, братцы, 
палица эта мне по руке!»
Выбросил деньги за палицу и пошел во путь-дороженьку; шел-шел, низко ли, высоко 
ли, близко ли, далеко ли, приходит к мостику. Ходит тут по? лугу конь; взял 
Василий-царевич рассолил воду в реке, стал конь пить и до половины не выпил. 
«Нет, — говорит царевич, — этот конь не по мне!» Пошел Василий-царевич близко 
ли, далеко ли, низко ли, высоко ли, приходит опять к мостику. Ходит по? лугу 
другой конь; Василий-царевич рассолил в реке воду, конь стал пить и выпил до 
половины. «Нет, — говорит, — и этот конь мне не по плечу!» Пошел 
Василий-царевич в путь-дорожку, шел низко ли, высоко ли, близко ли, далеко ли, 
и опять приходит к мостику. Ходит по? лугу конь необыкновенной красоты, что ни 
в сказке сказать, ни пером написать. Василий-царевич взял рассолил воду в реке, 
и конь выпил всю досуха. Ну, этот конь ему очень понравился; подбежал 
Василий-царевич и вскочил на него верхом. Конь начал возить его по мхам, по 
болотам, хочет совсем свалить; а Василий-царевич знай бьет его своей палицей. 
Вот конь усмирился и вымолвил: «За что, добрый мо?лодец, бьешь меня? Чего тебе 
от меня хочется?» — «Сослужи мне службу, свези меня к Соньке-богатырке — 
достать живой и мертвой воды». Стал говорить добрый конь: «Гой еси, 
Василий-царевич! Дай мне погулять трое суток да три зари вечерних, три зари 
утренних покататься по свежей траве». Василий-царевич отпустил коня, а сам 
спать лег и проспал три зари утренних да три зари вечерних. Прибежал конь, стал 
будить его: «Что ты так долго спишь, Василий-царевич? Пора в дорогу ехать».
Он встал, сел на коня и поехал; приезжает к Соньке-богатырке — надо подняться 
на сто сажен вверх. «Смотри, любезный конь, не зацепи копытом ни за одну 
струну!» Конь поднялся, перескочил через стены, ни одной струны не задел. 
Василий-царевич слез с коня и пошел в дом; входит в спальную, Сонька-богатырка 
спит крепким сном. Он взял вынул из-под подушки ключи, достал воды и живой и 
мертвой: два пузырька мертвой воды положил в карман, а два пузырька живой воды 
подвязал себе под мышки. Вышел на двор, сел на коня и сказал: «Любезный конь! 
Поднимись выше, ни за одну струну не зацепи, только зацепи за последнюю». Конь 
зацепил за последнюю струну — тотчас струна забренчала, и колокола зазвенели. 
Сонька-богатырка проснулась и говорит: «Какой это невежа у меня был?»
Василий-царевич приехал к морю; видит, что его братья корабли строят, и 
спрашивает: «Что вы, братцы, здесь делаете?» — «Строим корабли, чтобы ехать за 
живой водой и мертвою». — «Воротитесь лучше домой! Я везу отцу и живой воды и 
мертвой». Сказал это Василий-царевич, лег отдохнуть, да и заснул; братья взяли 
у него из кармана два пузырька, а его спихнули в помойную яму. Прошло два-три 
часа, Василий-царевич проснулся и думает: «Господи! Где я нахожусь?» Увидел при 
себе свою палицу и сказал: «Ну, слава богу, еще не совсем пропал!» Взял 
поставил палицу, уперся на нее и выскочил вон из ямы. Пошел добрый мо?лодец 
путем-дорогою к своему царству; между тем его братья домой приехали и принялись 
отца мертвой водою вспрыскивать; сколько ни прыскали — нет толку и на копейку! 
Старшие царевичи не знали, что и делать. После того пришел меньшой царевич, 
вспрыснул отца живой водой — и он стал видеть лучше прежнего, начал благодарить 
Василья-царевича и отказал ему все свое царство.




№178
[833]


На водах, на землях, на русских городах был царь; у него было три сына, 
последний сын Иван-царевич. При том царстве была гора, на которую никто не мог 
ни сходить, ни съездить. Слышит царь: на горе стук стучит и гром гремит, а 
отчего — неизвестно, и посылает своего первого сына узнать, отчего на горе стук 
стучит и гром гремит. Взъехал первый сын только до треть горы и воротился 
назад; приехал к отцу и говорит: «Государь мой батюшка! Ездил я по твоему 
наказу, насилу мог подняться до треть горы». Спустя несколько времени отправлял 
царь среднего сына, который доехал до половины горы, а более не смог и 
воротился назад. Потом посылает царь меньшего сына, Ивана-царевича.
Иван-царевич выбрал себе на царских конюшнях доброго коня, простился с отцом и 
в минуту из глаз скрылся; взъехал на? гору, словно сокол взлетел, и увидел там 
— двор стоит. Слезает Иван-царевич с своего доброго коня и входит в избу; сидит 
в избе на стуле старая баба-яга и прядет тонкий шелк. «Здравствуй, старая 
баба-яга!» — говорит Иван-царевич. «Здравствуй, добрый мо?лодец! Доселева 
русской коски видом не видано, слыхом не слыхано, а теперича сама на двор 
пришла». И стала его спрашивать: «Каких ты родов, каких городов и какого отца 
сын?» Отвечает ей Иван-царевич: «Я русского царя сын, Иван-царевич; еду на ваши 
горы узнать, что за стук стучит и гром гремит?» Сказала ему баба-яга: «То у нас 
на горах стук стучит и гром гремит, что красная краса, черная коса царь-девица 
катается». — «Далеко ли до той царь-девицы?» — спросил Иван-царевич. «Еще два 
столька, сколько ты проехал!» — сказала баба-яга, напоила его, накормила и 
спать повалила; а поутру Иван-царевич вставал ранехонько, простился с старой 
ягой-бабой и поехал вперед.