зовет его спать с собою. Царевич говорит: «Напой-накорми, тожно спать клади». 
Она напоила-накормила и опять говорит: «Ложись со мной!» Отвечает царевич: 
«Наперед ты ложись!» Она легла наперед, он ее и спихнул; де?вица полетела 
неведомо куда. Иван-царевич думает: «Ну-ка вскрою эту западню; не там ли мои 
братья?» Вскрыл — они тут и сидят; говорит им: «Выходите, братья! Что вы тут 
делаете? Не стыдно ли вам?» Собрались и поехали все вместе домой к отцу. Вот 
дорогою старшие братья вздумали убить младшего; Иван-царевич узнал их думу и 
говорит: «Не бейте меня; я вам все отдам!» Они на то не согласилися, убили его 
и косточки разбросали по чистому полю. Конь Ивана-царевича собрал его косточки 
в одно место, вспрыснул живою водой; у него коска с коской, суставчик с 
суставчиком срослися; царевич ожил и говорит: «Долго я спал, да скоро встал!» 
Приходит к своему отцу в чежелке?
[816]
; отец, увидавши, говорит ему: «Ты куда ходил? Поди нужные места очищать».

Между тем выезжает Белая Лебедь Захарьевна на заповедные луга царские и 
посылает к царю письмо, чтобы он выдал ей виноватого. Царь посылает старшего 
сына. Детки Белой Лебеди, завидя его, кричат: «Вон наш батюшка идет! Чем мы 
будем его потчевать?» А мать говорит: «Нет, это не отец, а дядюшка ваш; 
потчуйте его тем, что у вас в руках». А у них было по дубинке; они так ему бока 
навохрили (наколотили), что едва дошел до дому. Потом царь посылает второго 
сына; этот идет, детки обрадовались и кричат: «Вон наш батюшка идет!» А мать 
говорит: «Нет, это ваш дядюшка». — «Чем же мы его будем потчевать?» — «А что у 
вас в руках, тем и потчуйте!» Они так же ему бока навохрили, как и старшему 
брату. Тожно посылает Белая Лебедь Захарьевна к царю сказать, чтобы выслал 
виноватого. Царь, наконец, посылает младшего сына; он бредет — на нем лаптишки 
худые, чежелко? худое. Дети кричат: «Вон нищий какой-то идет!» А мать говорит: 
«Нет, это ваш батюшка». — «Чем мы будем его потчевать?» — «А чем бог послал!» 
Когда Иван-царевич пришел, она надела на него хорошую лопоть (одежду), и 
поехали они к царю. По приезде Иван-царевич рассказал отцу свое похождение: как 
он из ловушки братьев добыл и как они убили его. Отец рассердился, взял их 
разжаловал и приставил к низким должностям, а младшего сына взял к себе в 
наследники.




№175
[817]



Бывало-живало — в некотором царстве, в некотором государстве, у царя Ефимьяна 
было три сына: первый сын — Павел, второй сын — Федор и третий сын — Иван 
Запечный. Царь Ефимьян стал стариться и, собрав свою силу, спросил: «Кто бы 
съездил за молодою и живою водою? Я бы тому добро сделал». И удумали ба?ра: 
«Опрично твоего сына, Павла-царевича, некому ехать». Царь дает ему тысячу 
рублей и своего доброго коня. Павел-царевич садится на того доброго коня и 
стежит
[818]
; немало времени ехал, попал на росстань — на росстани стоит дуб, на дубу 
подписано: вправо ехать — мертвому быть, а влево ехать — к Ирине мягкой перине 
попадешь, спать мягко и хлебать кисель! Ирина мягкая перина встречает 
Павла-царевича: «Поди-тко ты, Павел-царевич, разболокайся и разувайся, клади 
свое цветное платье — хоть тысяча рублей или две будь, ничто твое не 
утеряется!» Напоила-накормила, на пуховик спать повалила: «Ложись к стенке, а я 
лягу на крайчик!» Она его под середку подхватила, пришибла им пол, и улетел он 
в погреб, а погреб тридцать сажо?н глубины; бросила к нему кудельки: «Когда 
научишься прясть, в ту пору дам тебе есть!»

Царь Ефимьян не мог своего сына дождаться и стал собирать опять свою силу; 
спрашивает: «Кто бы съездил по живую и моло?дую воду? Я бы тому добро сделал». 
Думали-подумали ба?ра и возговорили: «Опрично твоего сына, Федора-царевича, 
некому ехать». Царь Ефимьян дает ему две тысячи рублей и своего доброго коня; 
Федор-царевич садился на того коня, немало времени ехал; когда попал на ту же 
росстань — на росстани стоит дуб, на дубу подписано: вправо ехать — дак мертву 
быть, а влево ехать — дак попасть к Ирине мягкой перине, спать мягко и хлебать 
кисель. Ирина мягкая перина, встречая, мурлычет: «Поди-тко ты, Федор-царевич, и 
куды ты, родимый, поехал? Куды тя бог понес?» Накормила-напоила, на пуховик 
спать повалила: «Ложися к стенке, а я лягу на край!» Подхватила его под середку 
и прошибла сквозь пол; он свалился в тот же демонский погреб.

Царь Ефимьян не мог дождаться своего сын Федора, стал собирать свою силу: «Кто 
бы съездил по живую, по молодую воду? Я бы тому сделал добро». И собран был 
большой совет, на котором тоже положили, что опрично твоего сына Ивана-царевича 
некому ехать. Иван-царевич затужился и запечалился, приходит по вечеру к 
бабушке-задворенке. Бабушка-задворенка говорит: «Что, Иван-царевич, затужился и 
запечалился?» — «Как мне не тужить и не печалиться? Бачка посылает по живую, по 
молодую воду, за тридевять земель, в тридесятую землю, за белое море — в дивье 
царство, а нет у моего батюшки доброго коня». — «Как нет у твоего батюшки