царевича на рога. А кто нас видит и слышит да ему скажет, тот весь будет 
каменный». Сказали, обернулись голубицами и улетели.
Поутру проснулся Иван-царевич с Василисой Кирбитьевной и отправились в дорогу. 
Приехал царевич домой, женился на Василисе Кирбитьевне и спустя день или два 
говорит ей: «Хочешь, я покажу тебе мою любимую собачку? Когда я был маленький — 
все с ней забавлялся». Булат-молодец взял свою саблю, наточил остро-остро и 
стал у крыльца. Вот ведут собачку; она вырвалась у псаря, прямо на крыльцо 
бежит, а Булат-молодец махнул саблею и разрубил ее пополам. Иван-царевич на 
него разгневался, да за старую службу промолчал — ничего не сказал. На другой 
день приказал он вывесть своего любимого коня; конь перервал аркан, вырвался у 
конюха и скачет прямо на царевича. Булат-молодец отрубил коню голову. 
Иван-царевич еще пуще разгневался, приказал было схватить его и повесить, да 
Василиса Кирбитьевна упросила: «Если б не он, — говорит, — ты бы меня никогда 
не достал!» На третий день велел Иван-царевич вывесть свою любимую корову; она 
вырвалась у скотника и бежит прямо на царевича. Булат-молодец отрубил и ей 
голову.
Тут Иван-царевич так озлобился, что никого и слушать не стал; приказал позвать 
палача и немедленно казнить Булата-молодца.
«Ах, Иван-царевич! Коли ты хочешь меня палачом казнить, так лучше я сам помру. 
Позволь только три речи сказать...» Рассказал Булат-молодец про первую ночь, 
как в чистом поле прилетали двенадцать голубиц и что ему говорили — и тотчас 
окаменел по колена; рассказал про другую ночь — и окаменел по пояс. Тут 
Иван-царевич начал его упрашивать, чтоб до конца не договаривал. Отвечает 
Булат-молодец: «Теперь все равно — наполовину окаменел, так не стоит жить!» 
Рассказал про третью ночь и оборотился весь в камень. Иван-царевич поставил его 
в особой палате и каждый день стал ходить туда с Василисой Кирбитьевной да 
горько плакаться.
Много прошло годов; раз как-то плачется Иван-царевич над каменным 
Булатом-молодцом и слышит — из камня голос раздается: «Что ты плачешь? Мне и 
так тяжело!» — «Как мне не плакать? Ведь я тебя загубил». — «Если хочешь, 
можешь меня спасти; у тебя есть двое детей — сын да дочь, возьми их зарежь, 
нацеди крови и той кровью помажь камень». Иван-царевич рассказал про то 
Василисе Кирбитьевне; потужили они, погоревали и решились зарезать своих детей. 
Взяли их зарезали, нацедили крови и только помазали камень, как Булат-молодец 
ожил. Спрашивает он у царевича и его жены: «Что, вам жалко своих деток?» — 
«Жалко, Булат-молодец!» — «Ну, пойдемте, в их комнатку». Пришли, смотрят, — а 
дети живы! Отец с матерью обрадовались и на радостях задали пир на весь мир. На 
том пиру и я был, мед и вино пил, по усам текло, в рот не попало, на душе пьяно 
и сытно стало.




Марья Моревна




№159
[736]


В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич; у него было 
три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья Анна-царевна. Отец 
и мать у них померли; умирая, они сыну наказывали: «Кто первый за твоих сестер 
станет свататься, за того и отдавай — при себе не держи долго!» Царевич 
похоронил родителей и с горя пошел с сестрами во зеленый сад погулять. Вдруг 
находит на небо туча черная, встает гроза страшная. «Пойдемте, сестрицы, 
домой!» — говорит Иван-царевич. Только пришли во дворец — как грянул гром, 
раздвоился потолок, и влетел к ним в горницу ясен сокол, ударился сокол о?б пол,
 сделался добрым молодцем и говорит: «Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил 
гостем, а теперь пришел сватом; хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать». 
— «Коли люб ты сестрице, я ее не унимаю — пусть с богом идет!» Марья-царевна 
согласилась; сокол женился и унес ее в свое царство.
Дни идут за днями, часы бегут за часами — целого года как не бывало; пошел 
Иван-царевич с двумя сестрами во зеленый сад погулять. Опять встает туча с 
вихрем, с молнией. «Пойдемте, сестрицы, домой!» — говорит царевич. Только 
пришли во дворец — как ударил гром, распалася крыша, раздвоился потолок, и 
влетел орел; ударился о?б пол и сделался добрым молодцем: «Здравствуй, 
Иван-царевич! Прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом». И посватал 
Ольгу-царевну. Отвечает Иван-царевич: «Если ты люб Ольге-царевне, то пусть за 
тебя идет; я с нее воли не снимаю». Ольга-царевна согласилась и вышла за орла 
замуж; орел подхватил ее и унес в свое царство.
Прошел еще один год; говорит Иван-царевич своей младшей сестрице: «Пойдем, во 
зеленом саду погуляем!» Погуляли немножко; опять встает туча с вихрем, с 
молнией. «Вернемся, сестрица, домой!» Вернулись домой, не успели сесть — как 
ударил гром, раздвоился потолок и влетел ворон; ударился ворон о?б пол и 
сделался добрым молодцем: прежние были хороши собой, а этот еще лучше. «Ну, 
Иван-царевич, прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом; отдай за меня 
Анну-царевну». — «Я с сестрицы воли не снимаю; коли ты полюбился ей, пусть идет